Как и едва не покосившийся дом с обновлённым фасадом. Вылизанная картинка, чтобы не портить облик города, но на то, что происходит внутри, всем плевать.
Херню несла психолог. Ничего не меняется, и всё возвращается к тому же.
Кара со злости пнула мусорный бак, рядом с которым лежали неприбранные осколки дешёвого пойла, и подняла взгляд на курящую фигуру в окне, которая равнодушно посматривала на улицу. Протяжный звон металла и хруст стекла нисколько её не взволновали, слишком рано постаревшая женщина лишь сделала очередную глубокую затяжку. Даже снизу девушка почувствовала намертво въевшийся в стены тяжёлый запах.
Взбежав по лестнице наверх за какие-то секунды, она пнула дверь крошечной квартирки на втором этаже и с грохотом на полквартала её захлопнула.
Под потёртыми кедами хрустели коричневые осколки, когда она широкими шагами пробиралась к кухне. Честное слово, если бы рыжие пряди могли в этот момент загореться, Кара превратилась бы в спичку.
Мало ей дерьма было в школе? И ведь не первый раз!
— Что это, блядь, значит?
Остатки пепла вместе с догорающей сигаретой полетели в окно. Излишне медленно светловолосая женщина отряхнула вечно подрагивающие, стоит только ей присосаться к бутылке, ладони и обернулась к дочери. Глаза не сразу нашли её лицо.
— Ты… чего те надо?
— Тебя же, сука, предупреждали! — не смогла сдержаться Кара. — Какого хера ты опять это творишь?! Нахуя?
Чудесно, что фокус разговора сместился со школьных проблем на родительские. Нихера не меняется.
Ещё немного — и она свалит подальше от, сука, рассыпавшегося по столу белого порошка.
— Деньги есть? — мать, казалось, нисколько не впечатлилась гневной тирадой дочери. Её занимали собственные проблемы. Она прищурилась, оглядывая карманы её кофты. — Знаю, есть.
Кара прикусила задрожавшую губу.
— Т-ты! Ты совсем уже сбрендила, да?! — Кара хотела толкнуть её, ударить, но не смогла. Вместо этого отшатнулась сама, шлепнув по руке женщины, что называлась её матерью. — Это я! Я должна спрашивать у тебя деньги! Я должна получать твою защиту! Я! Твоя дочь!
Кара перешла на отчаянный крик, голосовые связки надрывались от боли, но не физической — её душа кричала. Потому что даже в самом дерьмовом месте можно было сохранить душу и человечность, так почему же, мать её — Либерти Фостер — отказалась от этого?!
— Заткнись! — взгляд матери заблестел ненормальной яростью. Женщина вытаращилась, сухое лицо испещрили морщины злости, будто изнутри хотел вырваться какой-нибудь проклятущий демон. — Ты! Ты сдала меня им! Зачем?!
Мать подлетела к Каре и вцепилась в неё такой хваткой, какая может быть только у съехавших с катушек людей — сильной.
Дочь с испугом и непониманием смотрела в покрасневшие голубые глаза и не видела в женщине ничего хорошего… Ничего родного. Наркота, алкоголь и сигареты творили страшные вещи: они превращали любимых в зависимых и отвратительных. Проблема в том, что девушка не помнила толком, какой её мать была нормальной. Всё казалось вымыслом, который она с детства вынашивала в себе, чтобы хранить нечто светлое в воспоминаниях. Долгими ночами в приюте так жила надежда, что мама обязательно придет и заберет её домой. Что обязательно исправится, ведь дочь важна.
Что все наладится...
И вот она уже много лет не в приюте. Но фантазии не имели ничего общего с реальностью. От запашка, которым обдало дыхание Либерти, Кару затрясло.
— Зачем что?! — кричала она, и сердце её болезненно стучало в груди. — Зачем ты родила меня, если я тебе нахуй не нужна?! Ты хоть раз верила в меня? Хоть раз защитила?!
У них были проблемы. Им нужна была помощь. Но, чтобы помочь, желание должно быть обоюдным. Не просто желание, а стремление изменить текущий дерьмовый уклад. Как же вырваться из пучины долгов, зависимостей и прочего отстоя, если едва сводишь концы с концами?!
Дурацкая, никому не нужная слеза отчаяния соскользнула из глаз Кары и потекла по раскрасневшейся щеке, прокладывая дорожку между веснушками.
— Да пошла ты нахрен! — вырвалась она, огибая сумасшедшую и смахивая влагу. Может быть, оказаться подальше от этой ненормальной было не такой уж плохой идеей.
— Сука, — Либерти шатнулась назад и ударила кулаком о стену. — Такая же, как твой ебучий папаша! Вы сломали мне жизнь! Все вы!
Кара дернулась. Не оттого, что мать ударилась о стену головой и сползла по ней, заходясь в рыданиях, а оттого, что она упомянула отца. Девушка всегда считала, что у неё было как минимум пятеро претендентов на отцовство. Она считала свою мать шлюхой, поэтому отвращение к себе и окружающему миру было таким легким. Но всё же…