Таких людей не существовало в личной вселенной Фостер.
Где-то в недрах уютной квартиры загремели кастрюли, а затем раздались торопливые шаги.
Я этого не заслуживаю...
Мысли кололи Кару, заставляя чувствовать все грани неудобства, угрызений совести и сомнений. А Лео между тем продолжил, легонько подтолкнув её в плечо:
— Выполняем прием: протереть ноги о коврик и проходить в гостиную. В тесноте, да не в обиде. Давай-давай, смелее.
Она неуверенно ступила вперёд, обняв себя обеими руками. Мокрая ткань холодной тряпкой липла к коже, а на светлый линолеум стекала мутноватая вода с кед и штанин. Некрасивая лужа — то, что она привнесла в этот милый дом. И прежде чем она успела бы передумать, Лео потеснил её у прохода и запер за ними дверь, простым поворотом защёлки отрезая любые пути отступления.
— Я…
Кара не договорила, да и не знала, что хотела сказать. Все слова остались там, дома — в бывшем доме, вместе с севшим голосом.
Она не хотела взваливать свои проблемы на других, тем более на тренера и его семью — особенно на них, единственных людей, кто всегда был добр и терпелив к ней. Не счесть, сколько бесплатных тренировок он провёл с ней, просто потому что у девочки всегда горели глаза... И не важно, что совсем не было денег. Даже её последняя доска — подарок Лео взамен сломанной несколькими месяцами ранее. Чёрт, он даже дал ей возможность подзаработать и тренировать младшие группы.
Кара уже давно не могла ничем расплатиться за причинённое добро, а список всё рос… Да, Лео - точно ничем не заслужил сравнения с долбанутой Мэнди, он никогда бы не подставил Кару, не нужно было допускать даже искру сомнений.
В горле встал ком, и всё, что она могла — беспомощно смотреть на тренера, чей взгляд стал уж больно понимающим и мягким. Благо, от необходимости собрать в голове слова в невнятную фразу её спасла Брук. Она показалась из другой комнаты, на ходу протирая запыленные в муке ладони кухонной тряпкой.
Жалость — вот, что читалось в тёплом карем взгляде.
Последнее, что хотела видеть по отношению к себе Кара, но единственное, что она заслужила. Она опустила взгляд вниз, рассматривая посеревшие носки своих кед, и устало привалилась спиной к двери.
— Кара? — странно, что в этом мокром недоразумении её признали сразу, ведь даже потяжелевшая, спутанная медь волос значительно потемнела. — Ох, детка, ты совсем продрогла.
Брук метнула быстрый взгляд на своего парня, но тот лишь развёл руками в стороны. У него в голове тоже скользили сотни вопросов, но по дороге домой он не получил ни одного внятного ответа от Кары. Слишком давить на неё он тоже не стал. Он не спец в человеческих душах, и разбить воцарившееся хрупкое равновесие, когда девушка хотя бы перестала крупно дрожать, ему не хотелось.
Чёрт возьми, он просто был растерян. Девочка никогда не отличалась излишней улыбчивостью и не могла похвастать хорошей жизнью или семьёй, но настолько потерянной он не видел её никогда.
— Я лучше пойду, — Кара старательно избегала пересекаться с ними взглядами.
Она обняла себя обеими руками, но почему-то осталась на месте. Ей действительно некуда было идти, поэтому что здесь, что под проливным дождём… Не похрен ли? Она бежала, не разбирая дороги, и оказалась в итоге здесь. Может, это ещё не самое плохое место, даже если от сладких ароматов становилось тошно на душе.
— Не говори глупостей. Куда ты пойдёшь в такую погоду в таком виде? Сразу в сводки новостей? — высокий, звонкий голос Брук куда проще доходил до её черепушки, нежели низкий мужской. — Ты уж прости, но выглядишь не краше приведения. Давай-ка мы тебя отогреем и накормим до человека, а уже потом расскажешь нам, куда ты там собираешься идти.
Рыжая подняла взгляд на каштановые кучеряшки и глубоко вздохнула, борясь с тысячей назойливых мыслей, взявших её в плен. Она нахмурилась, на мгновение задумалась, собирая воедино то, что ей сказали… и закашлялась, едва успев прикрыть запястьем рот.
— Восемнадцать лет, а всё тот же ребёнок, — Брук закатила глаза, скрывая подкрадывающееся волнение в голосе. Ей не нравилось, как порозовели щёки Кары, а голубой взгляд помутнел и бегал по незнакомой комнате. Пусть они не вели задушевных бесед, да и их разделял лишний десяток лет, а эта девочка была дорога Лео — а значит, и ей. — Сходи посмотри, что у нас в аптечке, ладно? И градусник бы. Мы тут пока разберёмся.