— Да я же там... — Кара всего на секунду отвела взгляд, а нового знакомого уже след простыл. — Да чё вы привязались? Я опаздываю!
Кара дернула плечом и хмуро уставилась на девицу, заметив на одежде той бейджик: хостес. Глаза ее тоже скрывала маска, но более простая.
— Таковы правила-а-а, — нараспев настаивала та, и Кара устало вздохнула.
— Дурацкие правила, — бегло оглядевшись, она все же исполнила просьбу. — Где мне здесь искать зал с представлением?
— Везде. Все это — иммерсия. Каждый гость — актер.
— А можно я свалю, пока не поздно? — нервно буркнула школьница, сочтя, что слишком поспешно согласилась на сомнительную авантюру.
Видимо, там где-то мелким шрифтом было написано, что их припахивали на хуйню, а она и не увидела.
— Надевая маску, вы подтвердили свое согласие на участие в постановке, — елейно поведала хостес.
— Да ну нахрен?
— Приятного времяпрепровождения в нашем саду.
— Вы хотели сказать: аду?
Незнакомка усмехнулась. Как-то неприятно.
— Можно и так сказать. Проходите в зал #1 — не пожалеете.
— А... — Кара раскрыла рот, но так и закрыла. Хостес поставила точку в разговоре и отвлеклась на приветствие других вошедших. Кара не узнала в них своих глупых одноклассников. — Ага.
Стараясь не думать о чрезмерной напыщенности декораций и окружения, она пошла вперед, лавируя между людьми. Но больше взгляд притягивали не хорошо одетые гости, а обстановка. Канделябры, хрустальные люстры, кожаные диванчики... все такое чистое и блестящее, что даже дышать Каре было не по себе. А воздух пах сладким соблазном...
Но ведь тот Эйдан был здесь, ей же не показалось? Где же все?
Что-то здесь не так.
Беглая мысль пронеслась в голове и потухла, зал #1 нашелся довольно быстро — он располагался в углу. Над входом висела вполне понятная табличка, так что дурак бы понял.
И Кару словно отрезало от общего зала, стоило ей переступить черту.
— Fuck, — ругнулась она, едва не свалившись. Здесь было так темно, что идти невозможно.
Звуки обрубились, чтобы тут же смениться другими. Так резко, что Каре показалось, будто она провалилась куда-то.
Пульс. Биты стучали в висках в унисон с сердцем. 70... 80...
Свет моргнул. Томный вздох оживил его, и взгляд голубых глаз ищуще забегал. Тени заиграли, плавно извиваясь в изящном танце. Стены стояли чуть диагонально, прерывисто, будто выстраивали лабиринт. Красноватый свет лился от одной к другой, ведя куда-то в центр.
Мелодичный голос повелительно сказал:
— Замри, — и Кара замерла, глянув исподлобья в красноту дымки. Говорил, определенно, мужчина. — Ликом твоим я хочу насладиться...
Бархатный баритон, проникающий в самое сердце, заставил Кару напрячься. Но она не проронила ни слова.
— Не стану бездумно подчиняться, — тихо ответил женский голос. Мягкий и нежный, немного напуганный, но доносящийся словно отовсюду — сквозь затаенный струнный лад.
— Не подчиняться, — размеренно поправил невидимый мужчина, которого Кара искала взглядом среди силуэтов, — исполнять. Свои желания, стремления, мечты. Не этого ль хотела ты?
— Не знаю, — разлетелось эхом.
Кара огляделась вокруг, медленно двинувшись вперед. Представление, видимо, разворачивалось где-то впереди. Но Фостер казалось, что она попала в дурдом. Завораживающий своим безумием.
— Смотри... Все двери пред тобой открыты, — и невидимые прежде створки в стенах лабиринта вправду распахнулись. Яркий свет лег на пол косыми диагоналями, приглашая войти.
Из арок вышли актеры, увлекая гостей в танец. Кара незаметно прошмыгнула мимо, невозмутимо лавируя между парами, трио и квартетами. Все это чем-то напоминало апартаменты: преодолев одну из стен, открывался вид на маленькую комнату и сценку в ней, а за следующей стеной — еще одну.
Сейчас Кара даже не задумывалась о том, где торчали ее школьные «друзья» и почему она их никак не находила.
— Любую выбирай. Чего желаешь ты? Признания?
Прожекторы моментально высветили сценку, где люди чествовали красивую девушку в черной маске. Кара посмотрела на нее, невольно восхитившись. Блестящие волосы, алые губы, безупречная белая кожа. Даже зависть взяла... Но говорила не эта девушка.
— Нет.
И свет над сценкой погас, погружая пазл представления в полумрак.
— Достаток? — искушающе спросил недосягаемый мужчина.
Луч выхватил другую сцену на противоположной стороне. Девушке, сидящей на черном, обитом кожей, диване, поднесли вино. На ее пальцах блестели перстни, уши сверкали бриллиантами, а взгляд из прорезей маски сиял уверенностью и величием. У нее было все, чего можно желать — вот что говорили ее глаза.