— Тебе-то какое дело? — зло шикнула Кара и резко дернулась, когда знакомый-незнакомец решил помочь ей подняться.
— Собственно, никакого, — выражение его лица даже не изменилось. — У тебя поразительная способность притягивать неприятности.
— А у вас с Ёнханом, что ли, синдром спасителя?
Красноволосый слегка прищурился и посмотрел на нее серьезнее. Как на ту, кого не стоило недооценивать? Или второе имя Эйдана имело какое-то особое значение?
— Ты поранилась, — моргнул он, вдыхая. Ее вопрос он предпочел проигнорировать.
— Сама знаю. Там сзади... — она не нашла нужных слов, — ...нужно вызвать полицию.
Мужчина, так похожий на Эйдана, опустился на корточки и схватил Кару за здоровую руку. Девушка только и успела взвизгнуть, как увидела перед собой его глаза: ясные, темные, с красноватым оттенком. Она бы назвала его красивым, если бы не пребывала в шоке и ужасе.
Он пробежался пальцами по ее руке... приятно, но оттого же страшно, и резко дернулась назад, поднимаясь на голом адреналине.
— Не сломана, — констатировал мужчина, пока она смотрела на него недоверчивыми, широко распахнутыми глазами.
Все это было слишком для нее: какие-то глюки, странные люди, полный тлен. Она даже помочь воспитанникам приюта нормально не сумела, не влипнув в неведому хуйню.
Что этот челик базарил там Эйдану? А, похрен. Как там его звали?
— Деймос! — настигла их другая, царапая мысли Кары металлическими шипами.
Каре не было страшно. Ей было дурно, мерзко и отвратительно. Боль в ноге пульсировала на периферии, куда не достал адреналин.
— Сантинэль, — Дэймос взглянул мимо Кары, которая, кажется, пришла в чистый ужас.
Сантинэль со своим эскортом вошла в помещение, напоминавшее заброшенный спортивный зал.
— Такое расточительство, — Сантинэль даже резко втянула воздух. Кара не догадывалась, как ей повезло: извечная не была голодна и давно уже вышла из возраста, когда жажда помыкала ею. Как и Дэймос.
Медные волосы почти горели во мраке огнём. Тонкие ноги дрожали, но упрямо продолжали держать страдающее прежде всего от отсутствия мозгов и чувства самосохранения тело.
— Малышка, тебе бы самое время забиться в слезах и мольбах пощадить, — Сантинэль расщедрилась на житейский совет, и остановилась в паре шагов от воинственно нахохлившейся, как безобидная пташка, Кары. — Зря только поднялась. Оставайся там, где тебе самое место.
— Да по…
Не договорила.
Размазанный в мгновении рывок — и холодное лезвие кинжала коснулось пульсирующей жилки на шее. Выступила маленькая капелька, а острие вело уже выше к подбородку. Чёрные глаза Сантинэль впились в яркие голубые, захватили их в безраздельную власть и внимание. Рыжая как вспыхнула — так и побледнела.
— Дети сегодня растут излишне чувствительными, закладывают большие надежды на своё будущее и закрывают глаза на статистику. Тц, как глупо.
Голос, похожий на шелк, лился ласково, но говорил жестокие вещи, будто Кара ее не слышала или не понимала. Будто ее вообще здесь не было!
— Возвышаются лишь единицы. Наивные тешат себя ложными фантазиями, и вот он — результат. Хамят в лицо опасности.
Кара поджала губы так, чтобы челюсть не дрожала. Ей, блядь, нож к шее приставили! Неужто так она и умрет? В подвале приюта, и Брук потом найдет ее растерзанное мертвое тело.
Кинжал остановился в середине нежной шеи, мешая девчонке даже сглотнуть или выдавить неосторожное слово.
Вот теперь помощь ей бы не помещала! Вот только красноволосый молчал, отступив, и знал эту девушку, чьей игрушкой-вуду рисковала стать Кара. Она сделала вывод: они заодно.
— Что, больше нечего сказать? — промурлыкала надменная брюнетка, улыбаясь широко и хищно. Черты ее лица выглядели более человеческими, но все еще пугали и казались нереальными.
Вместо слов вырвался лишь тихий хрип: лезвие сменила не менее холодная рука. Тонкие пальцы чуть надавили, вынуждая рыжую приподняться на носочках, чтобы дышать. Тёплая ладонь слабо сжалась вокруг прохладного запястья, словно действительно верила, что может остановить...
— Совсем-совсем нечего? — усмешка Сантинэль стала более острой, взгляд похолодел. — Как досадно! А я надеялась поразвлечься.
— Глава, — вмешался Дэймос, чем заслужил презрительный взгляд. — Должен вам напомнить...
— Напомни себе, — резко оборвала она, — что не вправе указывать мне!
— У нас есть более важные дела. Дети — не наша забота.
Вправду, в чём интерес угнетать маленьких и слабых? Судя по всему, охотничий азарт схлынул так же неожиданно, как и настиг опасную брюнетку. Пальцы ее разжались, и она толкнула жадно хватавшую воздух девчонку прямо на Дэймоса.