Но ничего больше не произошло. Никакой антимагии. Никаких колебаний материи. Только тихое отрицание:
— Ты ничего… не знаешь обо мне… — безрезультатно сдерживая слезы, бормотала пойманная, и голос ее дрожал. Задыхался.
Эмоции зачастую сильнее людей. Они легко возвышали до небес, и так же просто втаптывали в пучину безнадежности, где стержень ломался или закалялся.
Дэймосу не было никакого дела, из какого сплава создана Кара, он нуждался лишь в ее памяти.
Чтобы прочесть ее тайны и стереть ненужное.
Но был терпелив. Отчего бы не потратить пару минут на разговор, прежде чем перейти к неизбежному?
Вампир оттолкнулся от пола и плавно потянул за собой Фостер, вынуждая ее присесть. Рыжие пряди облепили юное лицо и скрыли его под беспорядком волос.
— Понимаешь, где находишься?
Она ответила не сразу. Едва слышно, с натяжкой:
— В приюте.
— Нет, мисс, скажи: где мы конкретно? Что за искажения вокруг нас?
Девушка медленно сфокусировала свой взгляд на лице мучителя. Не ответила. О, он видел, что она бы засунула вопросы ему в задницу, если бы могла.
— Ты замечаешь различия между пространствами и проникаешь сквозь них, верно? — спокойно предположил он вместо нее.
Девичий взгляд дрогнул. Она моргнула, выдавая ответ, но закачала головой, будто не понимая разговора и того, к чему он вел.
— Не хочешь говорить? Или не знаешь? — вампир улыбнулся почти по-человечески. — Впрочем, неважно, — он взял ее руку, деликатно поднося рану к своему лицу и слизнул капли крови, еще не успевшие запечься.
Запах крови въедался в его ноздри, западал в память, словно вешая на девушку метку с надписью «Кара Фостер». Ее тело напряглось от дурного предчувствия и отвращения, но она не могла двинуться с места. Дэймос, не сводя с нее взгляда, приказал:
— Не двигайся. Пожалуйста, — просьба казалась мягкой, но издевательской, ведь его глаза блеснули, подкрепив слова легким гипнозом, подпитанным ее же кровью.
Как легко было пустить клыки в рану и испить нектар жизни. Но он лишь вытянул из крови магию.
Дэй был сыт. По горло.
Он стянул с руки перчатку, царапнув ладонь о лезвие, встроенное в откидное кольцо на большом пальце. Полоска темной крови выступила из пореза, и вампир сжал руку Кары, соединяя их кровь. Рыжая зашипела, изнутри ее била крупная дрожь. Но Дэймос не обращал внимания. Его пальцы едва коснулись ее кожи, подхватив выступившую кровь, и размазали между пальцев.
— Я же обещал, что больно не будет. А Мортэ всегда держат свои обещания.
Дэймос, как и Адонис, обладал тремя направлениями магии, но уступал главе в силе. Или хотел показать, что уступает? Одно из его умений открывало доступ ко многим другим, пусть и весьма в урезанной версии: магия крови. Сила, добытая знанием и кровью. Другое же проступало сейчас, будучи эхом меняющейся энергии, — его волосы чернели, а глаза бледнели до истинного серого оттенка, искажая цвета прямо под взглядом Кары. Метаморфоз. Этот вампир мог стать почти неубиваемым, достигни он высот данного направления. Однако учиться было не у кого: метаморфы были не меньшей редкостью, чем девианты.
Способности всегда оставались загадкой, являя саму сердцевину новообращенного. Дэймос не хотел быть собой настолько, что получил возможность изменять себя, перестраивать на клеточном уровне. Но прошлое уже не имело значения.
И третье направление — водная стихия. Общая с Эйданом, но, в отличие от подопечного, не такая фатальная. Да, это Дэй его обучил. Поэтому сейчас возился с девчонкой, которая вызывала у того странные эмоции?
— Кто ты такой? — сипло спросила она.
— Смерть, — углы его губ приподнялись в безмятежной полуулыбке. — Но не твоя.
Не отрывая от девушки необычайных, почти лунных глаз, вампир коснулся ее лба кончиками пальцев. Она резко втянула носом воздух, а взгляд остекленел, провалившись на изнанку собственного сознания, где они оказались вместе с незваным гостем.
Дэймос смотрел ей в глаза и словно сквозь них — через призму воспоминаний. Что он собирался найти? Любое проявление магии. Или антимагии. Однако понятия не имел, каким образом это может выглядеть с такой стороны.