— Мог бы оставить свое сообщение, и я, так и быть, подумала бы, а не ответить ли тебе!
Кара все-таки высвободилась, нырнув под руку Эйдана и провернулась, тряхнув пушистыми рыжими волосами. Ее лицо заливалось краской, то ли от злости, то ли от смущения.
— Может, для этого необходимо было дать мне свой номер?
— Да-а? — она злобно усмехнулась. — А разве вы, богатенькие, не получаете абсолютно все и сразу? Как тебе такое чувство, а? Неприятно, наверное, да? Не получать, чего хочешь?!
Эйдан взглянул исподлобья, не моргая, и наблюдал за гневом, поджав свои идеальные губы. Он медленно двинулся на Кару, она попятилась, но градуса напряжения не сбросила.
— А я в таком с детства живу, прикинь? Хотя тебе, иностранцу, откуда это понять?
Ей бы заткнуться. Но слова так и лились. Пока Эйдан не загнал ее в угол. Теперь обе его руки, как и он сам, были на пути ее свободы.
— Все сказала?
Кара гневно сощурилась, стиснув кулаки за своей спиной, чтобы немедленно ими не врезать по самодовольной, слишком смазливой и ухоженной для этого места роже.
— Слушай, давай пропустим ту часть, где ты с какого-то хера притворяешься заботливым и понимающим, и сразу перейдём к той, где ты идёшь нахуй, мы получаем на руки долбанную бумажку, что успешно просидели штаны в школе, и больше никогда не видимся?!
Конечно, с окончанием школы девушка польстила себе — с её-то прогулами и успеваемостью как бы не светил второй такой же год, а куда вероятнее попросту остаться без образования и не морочить себе голову ерундой, которая не пригодится в жизни. В колледж она всё равно не поступит, а без него и человеческая работа, где эйчаров интересует образование, была недоступна. Так зачем ей грёбанный аттестат?
Какого хера она стояла в полупустом коридоре после дурацкого теста, который всё равно не сдала?
И какого хера она не обратила внимания, как у Эйдана скрипнула челюсть? Как заиграли желваки, а взгляд стал острым, диким, как у охотника?
— Нахуй, значит? — кулак влетел в стену рядом с ее головой, трещины разошлись по ней. Но не по покрасневшей от злости и ненависти Каре. Эйдан понизил голос: — Давай пропустим ту часть, где ты истеришь, и перейдем в ту, где ты включишь мозг, Кара Фостер.
— А ты не охуел ли, гребанный мистер Ли?! — как бы она ни рычала, ее голос все же дрогнул.
Какого хера она вообще должна оправдываться перед этим, из-за которого ей пришлось столько выслушать от матери?
Эйдан чуть склонил голову набок и облизнул губы, словно изучая затравленную зверушку в клетке. Его голос, низкий и на удивление ровный, продолжил:
— Думаешь, что мне это всё в кайф? Стоять как кретин в коридоре и слушать твой высер вместо нормального ответа?
Кара дёрнулась, но не проронила ни слова. А что ей сказать? Пожалеть идиота, который не определился, что ему надо? Она не взглянула на стену, на которой осталась вмятина. Буквально. Заметила другое: Ли сунул руку в карман, другой все еще опираясь о стену.
Так проход свободен, может валить! Она толкнула его, её дыхание сбилось.
— Да мне посрать, что ты думаешь, Ли. Исчезни из моей жизни!
Грудь тяжело поднималась, губы подрагивали от сдерживаемого напряжения — и не только злости. Что-то под кожей зудело, не находя выхода, и давило стягивающей болью на виски. Будто внутри неё тревожный голос, потерянный в неволе, орал: «Остановись! Оглядись! Почувствуй!»
Но чувства были обрублены. Она пошла прочь. Если Эйдан не хотел идти нахер, она сама могла сделать это, окей.
— Исчезнуть? — блондин резко перехватил ее за руку.
Остановил. На тонком запястье сомкнулись холодные, жесткие пальцы. Кара не хотела поворачиваться, она хотела бежать. Но парень резко развернул ее к себе, припечатав фразой:
— Исчезнуть, когда все в тебе кричит о том, чтобы хоть кто-то остался?
Кара уставилась на него. Всего на миг во взгляде промелькнуло смятение. Его слова чертовски походили на правду.
Правду, которую она не желала признавать.
Правду, от которой кольнуло сердце.
— Засунь свои фантазии в свою гребаную задницу, Ёнхан.
О да, Кара, все планы по выуживанию сведений о забытом вечере укатились туда же, куда был послан этот парень. Почему она была такой? Почему ей не удавалось владеть собой? Или это он так действовал на нее?
Неужели?..
Вряд ли. Ведь она срывалась и раньше. Без него.
Быть может, между ней и матерью действительно было не так уж много различий. Быть может, они так ненавидели друг друга по причине того, что видели собственное отражение.