— Я волновался о тебе! — зло рявкнул парень, резко отпустив ее руку, и взъерошил пепельные волосы. Такие контрастные с его темными радужками.
Да, он злился. Его взгляд метал молнии, в глазах стоял невысказанный упрек, как тогда… на парковке чертова клуба “Эдельвейс”.
В повисшей неловкой паузе Кара впервые заметила, что Эйдан вообще-то выглядел усталым. По-настоящему. Пусть на идеальном, как после фильтров, лице на зависть не выступало тёмных мешков, а кожа не шла красными пятнами ярости, что-то такое читалось в глазах.
Отчаяние? Нет, вряд ли. С чего бы ему испытывать такое низменное чувство?
И все же Каре захотелось задержаться, когда она заметила трещину в его безупречном фасаде. Словно он делал то, чего не должен был.
Она не знала, что с этим знанием делать.
— Ну так не волнуйся, — резко выдохнула Фостер, почти на автомате. — У меня всё… Ну… Всё нормально.
Это «нормально» повисло в воздухе лопнувшим мыльным пузырём. На ее руке еще хранился фантомный след его прикосновения. Будто он был тем, кто действительно мог удержать ее от падения в бездну, где она всегда была одна.
Опасное чувство. Кара бы хотела придушить его, искоренить.
Блондин дернул щекой:
— Ври кому-нибудь другому. Потому что, знаешь, ты вообще не похожа на человека, у которого всё в порядке. Особенно когда кидаешься, как…
— Как кто?! — бросила она, не дав договорить.
Ей потребовалось всего мгновение и неосторожно брошенная фраза, чтобы взорваться.
— Как девчонка, которая просыпается с пустой башкой и не помнит, что, блядь, с ней было?!
Эйдан моргнул. Кара, конечно, такой себе чтец чужих душ, но ей показалось, что на его лице мелькнула тень вины. И девушка ухватилась за это.
— Что? Понравилось? — она шагнула к нему с насмешкой на лице, почти прижавшись к высокому стройному телу. — Что ты подсыпал мне, чтобы мы так охеренно провели время?!
Ее губы изогнулись в ненависти, а сердце билось как у сумасшедшей. До боли в груди. До ногтей впившихся в ладонь. До обиды, которая, казалось, могла разорвать саму ткань пространства.
Но отчего же она не испытывала неприязни к тому, кто в тот момент мог безнаказанно воспользоваться ее бессознательным состоянием?
— Ничего, — пробасил он. — Я ничего. Тебе. Не подсыпал.
Он припечатывал ее каждым словом. Она выдержала эту битву взглядов.
— Я не прикасался к тебе.
— Ври кому-нибудь другому, — отзеркалила Кара, словно кто-то совсем недавно сделал аналогичное с ней. Не только Эйдан. Кто же?
Смазанный образ, сотканный из уверенности, привлекательности и власти… Такой притягательной, что хотелось ее заполучить, отобрать… Словно это был ее собственный образ — Кары Фостер, смотрящей на нее из будущего. Но это же какой-то лютый бред. Кара не собиралась перекрашиваться в черный.
Ее пальцы непроизвольно коснулись ладони Эйдана. Холод остался на кончиках, но мысли утонули в сиюминутном воспоминании.
С ней ведь было что-то не так? Она ведь видела что-то особенное? Но от этого остался только смазанный след, будто кто-то выдернул страницу из книги, и смысл был утерян.
Она пошатнулась, прижав похолодевшую ладонь ко лбу.
— Ты идешь со мной. Сейчас, — Кара услышала Эйдана будто из-под толщи воды.
Он схватил её за запястье и потянул по коридору. Слишком уверенно, слишком цепко. Ей хотелось врезать ему — ладонью, кулаком, чем угодно, — и в то же время бежать следом, чтобы узнать, куда же он собирался её увести. Но сильнее всего хотелось рухнуть на пол, перестать перебирать ногами и притворяться живой. Потому что голова плыла так, что мир переворачивался с ног на голову, а внутри продолжало скрести липкое, паническое «что-то не так».
Только на через несколько шагов она словно очнулась:
— Ты охренел?! Отпусти! — она попыталась дёрнуть на себя руку, голос сорвался на крик. — Куда ты меня тащишь, придурок?
Он остановился. Маленькая, иллюзорная победа, поскольку на удивление сильные пальцы всё ещё сжимали её запястье — крепко, хладнокровно, не давая убежать. Ни от него, ни от себя.
Их взгляды снова сцепились. Кара ощутила, как в ней снова поднимается волна — раздражение, злость, страх. Всё вперемешку — и нечем дышать.
— Тебе плохо, — отчеканил Эйдан, не мигая. — Я это вижу.
— А ты что, мой чёртов мозгоправ?! — прошипела она, и глаза метнулись в сторону: в конце коридора маячил силуэт зеваки, притормозившего у шкафчиков. Пришлось понизить голос. — Я тебя не просила! Ни волноваться, ни спасать меня, ни — мать твою — трогать!
Она рванула сильнее. Отступила на шаг, затем второй, но и парень не отпускал. Он просто возвышался рядом и нервировал, как неизбежность.