Он не имел права. Он… не имел.
Он же её не поимел?!
«Чёрт, хоть башка и отключилась, но я бы это… почувствовала, да?»
— Мне не нужно твоё разрешение, — парень тоже понизил голос, но в этом шёпоте звучало больше силы, чем в её отчаянном крике. — Не тогда, когда ты вот-вот свалишься с ног. Ты не в себе, Кара.
— Разве?! — её смех сорвался с пересохших губ на выдохе, как кашель. — Спасибо, кэп, без тебя бы не догадалась. У меня всё настолько охуенно, что я блевать хочу от своей жизни, а тут ещё и ты занозой в заднице явился. Так какого хера ты вообще здесь?!
Его лицо не дрогнуло, не покраснело от ярости — и это бесило ещё больше. Весь такой идеальный мистер Ли возвышался рядом, не боясь окунуть дорогие ботинки во всё дерьмо, называвшееся её жизнью.
Глаза заблестели, и она резко отвернулась, прекратив сопротивление. Каре не хотелось, чтобы кто-то видел её такой же сумасшедшей, как и её чокнутая мамаша, но ей не оставляли выбора. Всё то, от чего она так старалась убежать, нагоняло её троекратным ударом.
Коридор наполнился гомоном голосов шумной компании, хлопнувшей дверями столовой, и девушке пришлось убавить пыл, чтобы не греть чужие уши новыми сплетнями.
Да и бессмысленно рыпаться, когда на запястье уже останутся синяки.
— Хер с тобой, выкладывай, чего хотел.
«И отъебись скорее» — явственно читалось в её тоне.
Он усмехнулся. Криво. Горько. Так, словно видел ее насквозь. Так, словно в очередной раз разочаровался.
— Не здесь, — хмуро ответил он и повел ее прочь из этого захламленного людьми коридора.
Кто-то шарахался мимо, кто-то перешептывался. В конце концов, ей было посрать.
Эйдан вывел ее на крышу школы. Каре было невдомек, почему дверь сюда вообще была открыла или что они здесь делали. Он резко отпустил ее руку и отошел к краю. Больше не смотрел на нее. Но его взгляд, снова разочаровавшийся, еще стоял перед голубыми, как чертово небо, глазами. Впрочем, сейчас было пасмурно.
Черт бы его побрал, отчего это всё так задело?! Отчего она сорвалась?
Да, ветер слегка остудил пыл, но говорить больше не хотелось. На смену ярости пришла пустота.
Она не знала, что Эйдан удержал ее от падения на другой слой. Не знала всей той херни, что существовала вокруг нее. И в принципе не знала, чего хочет от жизни или как себя чувствует на самом деле.
Светлые волосы парня теребил ветер, хотелось пригладить их и будто бы убедиться в том, какие они мягкие на ощупь. Оказывается, она пялилась на него. А ей бы лучше пялиться на красные следы, оставленные на ее руках.
— Зачем ты привел меня сюда? — бесцветно спросила она, отводя взгляд куда-то вдаль.
— Уезжай, — холодно процедил парень.
Настолько холодно, что по коже побежали мурашки — колкие и липкие. Кажется, единственный, кто из школы проявлял к ней хоть какой-то интерес и заботу, и тот отвалился. С другой стороны, она же его ни о чем не просила. Это был его гребаный выбор.
Как и сейчас: его гребаный выбор был приказать ей. Кара горько усмехнулась.
— С хуя ли? Сам свали, раз тебе так надо.
Он повернулся и бросил на нее пронзительный темный взгляд. Таким можно и убить, знаете ли.
— Хватит переводить стрелки, Фостер. Тебе опасно здесь оставаться, мать твою.
— Я здесь родилась! Не тебе учить меня, как выживать в долбаном гетто, выхоленный мажор.
Он взглянул исподлобья. Внешне блондин казался расслабленным, но что-то в сознании Кары настойчиво умоляло ее прекратить его провоцировать. Словно опасность ложилась на кожу вместе с мелкими каплями дождя.
— Если гетто чему и научило тебя, Фостер, так только бросаться словами.
— Ха! Забирай себе мою гребаную жизнь и поживи в ней, ублюдок! — рыжая сжала кулаки и шагнула вперед. Сейчас ей действительно хотелось шарахнуть его со всей дури скейтом.
И чего она вообще от него ждала?
Эйдан улыбнулся. Так же холодно и раздраженно, каким был его тон.
— Говорю же: разбрасываешься словами.
Она прикусила губу. Что, черт возьми, она сказала не так? Ему, бля, легко судить!
— Если не хочешь, чтобы я забрал твою жизнь, ты уберешься отсюда, и я никогда тебя не увижу, ясно?
— Ты, типа, угрожаешь? — она не поверила своим ушам.
— Предупреждаю.
— Иди ты нахер, Эйдан Ли, — процедила она сквозь сжатые челюсти, чтобы скрыть дрожь.
В небе загрохотало, и Кара дернулась. Начиналась гроза.
— Думаешь, я от хорошей жизни здесь торчу? — негодовала она, а капли дождя уже молотили по коже. — Думаешь, я не убралась бы отсюда, будь у меня возможность?! Но у меня ее нет! Нет, сука, нет!
Нижняя челюсть дрожала. Каре было больно, но выплескивать ярость всегда было так приятно…