Тупая, детская попытка испортить настроение и пошатнуть уверенность в себе у конкурента перед важными соревнованиями. Но… Мэнди словно знала, куда бить. Чёртовы нервы трещали по швам.
Кара резко оттолкнулась ногой, вылетая на бетонную поверхность, словно пушечный выстрел. Её скейт зарычал под подошвами — как разъярённый зверь, чей гнев передавался и ей.
Она начала с простого — плавный заезд на рампу, затем прыжок с поворотом в воздухе. Приземлилась чётко, но снова — на грани. Сердце грохотало в груди в такт колёсам. Всё напряжение, вся злость, вся горечь выливалась в каждое движение, в каждый отскок доски от земли.
Кара не думала, гнала прочь все мысли — она летела. Тело работало само, в отрыве от болезненно пульсирующей головы. В этом безмолвном, экстремальном танце, где каждая ошибка стоила падения, она чувствовала себя живой.
Чувствовала, что ещё способна на что-то.
Рядом кто-то свистнул — кажется, Лео. Рыжая не слышала. Впервые за последние дни её внутренний хаос начал складываться в нечто целостное. Пусть и резкое, агрессивное, но — настоящее.
Она набирала обороты, но не чтобы убежать, а чтобы выжить.
Она, сука, не сдастся!
Она…
— Кара!
Строгий голос Лео врезался в её сознание — резкий, властный, наполненный паникой. В следующий миг сильная рука перехватила её поперёк живота, удерживая от последнего, безумного рывка вперёд.
Скейт, потеряв управляющего, сорвался из-под ног и вылетел за пределы площадки — и тут же с глухим хрустом угодил под колёса внедорожника, внутри которого какой-то придурок мчал за сотку.
Кара замерла в руках тренера, глупо хватая ртом воздух, чтобы отдышаться, и осознавая, как близко она была к тому, чтобы повторить судьбу доски.
— Ты с ума сошла?! — выдохнул Лео. Его голос срывался, в нём мешались злость, адреналин и страх, такой явный, что от него спине пробежался холодок. — Ты вообще видела, куда неслась?! Что ты, чёрт подери, творишь?!
Девушка отпрянула, сбитая с толку и всё ещё ошеломлённая. Машина, вжавшая скейт в асфальт, уже свернула за угол, оставив после себя в памяти деревянный хруст, щепки и онемение в груди. Колени медленно становились ватными.
— Я… — начала было она, но слов не хватило.
Как и терпения тренера.
— Жить надоело?! — Лео навис над ней, своим ростом заслоняя катящееся к закату солнце. — Это не просто безалаберность, это полнейшая безотвественность! За себя, за других, за… за всё, чёрт возьми!
Он прошёлся рукой по лицу, будто хотел стереть реальность. Пальцы дрожали. Его обычно добродушное, улыбчивое лицо исказилось смесью страха и злости, которые он не умел прятать.
— Если бы я не успел тебя догнать… — пробормотал он тише, больше себе, чем ей.
Кара опустила глаза. Всё внутри сжалось в комок — из стыда, запоздалого ужаса и гнева, кипящего под кожей. Она чувствовала, как кожа на лице пылает ещё сильнее, но теперь от унижения.
Позади кто-то прыснул, кто-то — зашептался. Отлично, новая причина, почему она — местное посмешище. Ей даже не хотелось обернуться, чтобы посчитать, сколько глаз прожигало ей спину.
— Прости, — выдавила она из себя, потирая локоть. Голос дрожал, едва слышно. — Я не думала…
— Вот именно! Ты не думала. А я, оказывается, должен следить, чтобы взрослые лбы не превращали тренировку в путёвку в реанимацию, и ловить вас за шкирку перед каждым грузовиком?
Лео резко выдохнул, отступая. Казалось, он еле сдерживал себя, чтобы не трясти её за плечи, выбивая всю накопившуюся дурь.
— Всё. Хватит на сегодня. Домой, Фостер.
— Но…
— Я сказал: домой, — его голос стал ледяным, как удар по тормозам. — Завтра придумаем, как вправить тебе голову. Если ты её до того времени ещё не потеряешь.
Он развернулся, подхватил с пола свой скейт и пошёл обратно, что-то крича собравшимся зевакам. Вскоре группа ожила, тренировка продолжилась своим чередом.
Девушка осталась стоять, ощущая, как разгорячённое тело наливается тяжестью, будто по венам вместо крови тёк раскалённый свинец.
Скейт — в щепках.
Эйдан — исчез.
Мать… мать была ещё впереди.
***
Подошвы глухо шлёпали по тёплому, размягчённому асфальту. Кара тащилась домой без скейта, без мыслей, без цели. Тело гудело — особенно левая нога, которая ныла после неудачного приземления. Иронично, но ушиблась она уже после тренировки: не заметила бордюр, спотнулась и размазалась по тротуару, как нелепая кукла. Стайка малолетних школьников поржала над ней — почему бы и нет?