Пристальный взгляд неосязаемо проникал глубже в чужой разум, желая найти в нем образ истинного заказчика, его слова и цели. Нужно было всего лишь понять, кто…
— Зацени наш подарок, ядовитый принц, — фраза сорвалась с хрипом и дрожью. И оборвалась навсегда.
Глаза пленницы закатились, тело обмякло окончательно. Адонис сверху вниз смотрел на труп. Не его магия оборвала жизнь. Не в этот раз.
— Защита на разуме. Самоуничтожающая защита. Неплохо, что ж.
Он развеял магию, которая заклубилась возле его ног, прося о жертве, взывая к крови.
Ядовитый принц. Давно он этого не слышал. Со времен клановых войн прошлого столетия, когда они уничтожили клан "Лонгвей": Сантинэль самолично тогда исполнила свою кару, обезглавив их главу: смерть за смерть.
— Поймали еще кого-то, кроме этой?
— Нет, господин.
Адонис отступил назад, стряхнув с руки кровь. Мысль о Сантинэль не отпустила. Она не растрачивала себя на подобного рода мероприятия, у нее имелись свои дела. Не было здесь и еще одного человека: третьего и последнего главы клана Мортэ. Карателя, чьи руки несли месть.
— Где Хаос? — спросил Адонис, не глядя на ищейку.
Хаос был братом пусть не по чреву, но по духу. Наибольшую часть времени он проводил на базе "Алмейда", поэтому должен был прибыть сюда первым — сразу после сигнала о помощи. Но не прибыл.
— Я задал вопрос, — требовательно повторил он и поднял с пола тонкое лезвие — чернильно-черное. Металл неприятно ощущался на коже, сдавливал магию на кончиках пальцев, а в углу прятался неприметный символ... Герб клана "Канг".
— Простите, Первый, я не располагаю информацией о местонахождении Третьего.
Адонис смерил младшего равнодушным взглядом. Да, действительно, ищейка не мог знать — его положение находилось не на самой высокой ступени иерархии клана Мортэ. Глава подбросил в руке лезвие и зажал между пальцами, поймав.
— Значит, все корни идут из прошлого, — едко усмехнулся он, говоря едва слышно.
Вот только клан "Канг" примкнул к Мортэ добровольно и служил им десятилетиями. У них были общие цели. Нельзя было слепо верить всему, что им бросали в глаза.
Пустое. Адонис еще вернется к этому.
— Оповести подразделение Хаоса, раз сигнал не дошел до них. С Третьим я встречусь сам.
Тонкая струйка крови скользнула к подбородку Адониса. Слегка саднящая царапина посреди разгромленной фабрики была ничего не значащей ерундой. Но не яд ли в ней стал "подарком"?
Адонис сбросил сломанную трость и стер с лица кровь, вперив взгляд в Вальтера:
— Прибери здесь.
— Простите? Как именно?
— Сожги все.
В глазах младшего мелькнул страх. Жажда крови еще не отпустила Адониса, но уже ни к чему не вела.
— Сожги. Все, — повторил он с нажимом. — Каждый чертов дюйм предай огню!
Адонис развернулся, покидая залитый кровью подвал. Выживших было мало. Он велел им уничтожить ошибки: не только чужие, но и свои. Желал показать, что недруги промахнулись с целью, что она не так уж дорога Мортэ. Но в действительности… так полыхало застывшее камнем сердце вампира — черным пламенем, готовым поглотить все.
И только так они могли в кратчайшие сроки пресечь распространение искажения. Запечатать в одном месте и выжечь излишки.
***
Адонис вдохнул свежий воздух. Дождь больше не колотил, только лужи искаженными зеркалами устилали побитый асфальт и отражали высокую фигуру мужчины.
Не так он планировал провести ночь, не так. Щелкнувшая в темноте зажигалка выхватила бледное лицо и погасла, подпалив сигарету. Мортэ смотрел на здание: наблюдал, как дым зарождался вокруг и постепенно перерастал в ярчайшее пламя.
Вампиры боялись огня. Но только он не оставлял за собой ничего… или почти ничего. Ярким пламенем мазнул образ на периферии зрения Адониса: длинные рыжие волосы подсвечивались огнем.
— Дай закурить, — девичий голос показался совсем юным. А взгляд, с которым мужчина встретился, едва ли смотрел на него. Скорее, вглубь самой себя.
Адонис молча бросил девчушке пачку, внутри которой лежала и зажигалка. Отчего-то был уверен, что поймает.
Поймала.
— Чего пялишься? — шмыгнула она носом. — Даже не спросишь, а не охерела ли я?
Он усмехнулся, не посчитав нужным ответить на детскую глупость. К слову, больше не смотрел на нее. Маленькая, нервная, зажатая, с трепещущим сердечком в груди. От нее пахло чем-то сладковатым, но едкий дым перебивал тонкий запах.
— Оставь себе и убирайся отсюда, — вампир втянул сизый дым табака, будто выкуривая само пожарище. Пепел на конце сигареты разрастался, чтобы следом упасть на мокрый асфальт.