И всё же…
— Удачной вам семейной жизни, — прошипела девушка сквозь зубы и шагнула за порог, оставляя за спиной всё своё прошлое.
Пусть отстойное, зато своё.
Дверь захлопнулась. Кара сорвалась с места, почти бегом спустилась вниз по ступенькам, пробежалась по остывшему после жаркого дня асфальту, прочь — просто прочь. Не имело значения, куда, когда главное — дальше.
Подальше от этих стен, криков, ругани, бухла, чужих дурацких правил. Она уже проходила это однажды. Проходила и снова. Ничего нового. Снова бежала, снова боялась, снова, снова, снова.
Город расплывался перед глазами, ноги вели её вперёд вопреки усталости и бессилию. Размывались лица равнодушных прохожих, горящие в темноте вывески и даже запахи сытных ужинов. Она почти бежала вперёд, словно бы за ней гналась убийственная волна, а стоило замешкаться — поглотит.
Фостер заскочила в первый попавшийся автобус, когда начала выдыхаться. Даже не проверила горевший на табло номер, просто шагнула внутрь, с лёгкостью приложила карту — и заняла свободное место в самом хвосте.
Так легко было решиться потратить чужие деньги, когда она не думала ни о чём, действуя на автопилоте.
Разгорячённая щека прислонилась к прохладному, мутноватому стеклу. Кара уставилась на проносившийся мимо город. Горевшие ярким светом окна, где нормальные семьи проводили свой обычный ужин, что для неё было роскошью. Спешившие по улицам люди, возвращавшиеся домой или торопившиеся начать злачный вечер. Велосипедисты, которые бесили всех водителей. Цветочный киоск, где какой-то парнишка расплачивался за огромный букет. Парочка, которые делили на двоих рожок мороженого.
Все они жили.
А она… словно застряла между остановками. Вечно в движении и некуда выйти.
Почему?
Почему ей досталось это?
Что она сделала не так? Опять!
Кара обняла рюкзак, прижимая к себе, как спасательный круг, и прикусила губу. Всё равно на неё никто не смотрел.
Время в конечном итоге тоже размазалось. Её не покидало ощущение, что они ехали часами, но ни разу не повторились. Лишь город становился темнее, фонари — реже, лица людей всё несчастнее.
Пока автобус наконец не остановился.
— Конечная, девочка, — кивнул ей усталый водитель, подошедший к задним сиденьям.
Мужчине не терпелось вернуться домой, и он не планировал никого ждать.
Кара моргнула, выныривая из своих мыслей. Механически встала, пробормотала слова благодарности и спустилась вниз на одеревеневших ногах.
И только когда дверцы за её спиной сомкнулись и автобус уехал, она осознала: вокруг ничего знакомого. Ни единой вывести, даже сетевой, ни названия улиц. Ни одной мысли, куда, чёрт возьми, она забрела.
За низкими, ржавыми крышами догорал закат, и вечер медленно переходил в ночь. Кара стояла с рюкзаком на остановке: хрупкая, беспомощная, растерянная — и в очередной раз за последнее время не знала, что делать дальше. Но не стоять же, как идиот, на одном месте — иначе неприятности точно найдут первыми. Она могла бы набрать Лео и Брук и снова вторгнуться в их жизнь, но не хотела. Низменная, черная зависть сейчас пожирала ее, оставляя в груди жгучие угли… Что кому-то все, а другим — как она — ничего.
Это чертово колесо должно было когда-то закончиться.
Она медленно двинулась с места, ступая по потрескавшемуся прошлогоднему асфальту. Всё вокруг казалось ненастоящим: вывески потухли, воздух сгустился, как перед грозой, и все немногочисленные звуки доходили до сознания с задержкой. Зрение мигало. Казалось, щеки холодила влага, но Кара не обращала внимания, ведь это не могли быть слезы. Конечно, нет. Какая тупость.
Фостер шла наугад, повинуясь лишь единственному инстинкту: идти. Не стоять истуканом, не думать, не чувствовать. Особенно — не чувствовать.
Но не чувствовать не выходило. Чернота засасывала ее все глубже и глубже. Ярость и беспомощность сцепились и слились. Кровь пульсировала в висках, глуша все прочие звуки. Кара не замечала, куда шла, не смотрела, тень каких зданий ее поглощала, пока не застыла, уставившись в знакомые глаза.
Темно-синие, она знала… Над россыпью веснушек, которых с расстояния не было видно.
Шаг, другой…
— Эйдан?.. — глухой вопрос прорвался сквозь пелену неверия и мечущихся теней.
Далее все произошло слишком быстро. Ужас. Крик. Хруст.
И тело, упавшее на асфальт со свернутой под неверным углом шеей.