Добыча громко всхлипнула, но крик застрял в ее горле. Хаос чувствовал, как всё тело парализовало, и она повисла безвольной куклой в руках своего будущего палача. Несчастной, брошенной, всеми потерянной куклой. Вот только ему было посрать, какая у нее там была жизнь, все они были для него безликой массой.
— П… П-почему… — накопившаяся в глазах влага тронула рыжие ресницы, пока девушка мямлила свой не сформулированный вопрос.
— А, не хочешь дохнуть, — прорычал он. Да, все они были такие. Жалкие.
Она, кажется, до конца не верила, что всё это происходило наяву, раз следующим мгновением опустила взгляд — и прозвучал тихий выдох, словно она шептала самой себе:
— Я долбанулась башкой. Я…
За мгновение до того, как ее долбанул бы Хаос, а он как раз собирался, вмешался Дэймос.
— Не стоит, — спокойно произнес он, по-братски положив окровавленную ладонь на плечо Третьего.
Однако он не просто положил, а фактически удержал главу от дальнейших действий. Хаосу это не понравилось: он так и завис с девчонкой, чьи мозги едва не размазались по стенке.
— Ебанулся? — рявкнул он, оскалившись.
Девчонка вздрогнула в его хватке, переводя шокированный взгляд на Дэймоса, словно его узнавала.
В клане существовало правило: игрушки друг друга трогать было нельзя. За исключением случаев, когда сами не прочь поделиться. Это был не тот случай, и ониксовый взгляд требовал немедленного ответа.
Правильного ответа.
— Приказ Первого, — все так же ровно пояснил Дэй, не отрывая взгляда от того, кому служил. Но и над ними был тот, кто выше — Адонис.
— М-да? — прищурился Третий. — Тц, я-то думал, твоя месть будет более рьяной, Дэй-мос, — процедил он, мотнув головой на побоище, где еще лежали трупы.
Не только их клана. Но и другого. Дэй моргнул, но не обернулся.
— Цели превыше всего.
— Хуйня твои цели! — Хаос сбросил девчонку и с размаха вдарил кулаком по кирпичной кладке. Насрать ему было на громкий стон, последовавший за этим. Трещины пошли по стене, кирпичная пыль взмыла красновато-серым облачком. — Ты уже проебался, советник, вместе с Эйданом. Чего это вам стоило, а?!
Следующие слова он вложил ему прямо в разум, едва ли осознав, что купол антимагии спал и по венам снова заструилась энергия:
— Мы уже взяли девианта — в ее долбанную башку невозможно влезть, прикинь?! Мы знатно развлечемся с ней, пока я буду выдирать из нее все гребаные силы и ломать защиту.
Дэй ответил вслух:
— Это не отменяет приказов Первого. Всё нуждается в проверке и подтверждении.
— Ха! — Хаос резко схватил Дэймоса и припечатал к стене, вжав локоть ему в глотку. — Может тебе просто потрахаться и снять напряжение, а? Вот прям с этой, раз тебе ее поручил Ад.
Третий не стал искать подтверждений приказу Адониса. Он доверял этому ублюдку Дэймосу, мог подставить спину и сам прикрыл бы его, если надо. Но кое в чем Дэй был прав. Все нуждалось в проверке, даже время.
Дэймос лишь вскинул бровь:
— У меня есть другие дела. Сейчас мы теряем время.
— Похуй. Зачем нам она?
Хаос отпустил его, метнув взгляд на неудавшуюся добычу. Жалкое зрелище: рыжие пряди спутались, у лба пропитались кровью. Нос оставался целым, но из хрупкого тельца полилась свежая кровь. Он, сука, ещё даже не притронулся.
— Затем же, зачем мы здесь.
— И?
Вот так удача, поймай они за день двоих девиантов. Рог изобилия, не меньше! Такая вероятность была крайне мала и оттого потрясала до глубины жадности.
— Не подтверждено.
Что-то в показании не сходилось. Но Хаос не стал заострять внимание.
— Приберись здесь, — бросил он, сведя тему на нет. Других слов от него не ожидалось. Он не смог бы выразить ни сожаления, ни радости, ни горести.
И сейчас он нацелился на девчонку. Снова.
Она торопливо подтёрла лицо рукавом, стирая с губ следы крови, но тут же замерла под вернувшимся взглядом и вся сжалась в ожидании своей участи.
— Нужно ли мне повторять? — повторил, однако, красноволосый.
— Своим делом займись, — отрезал Третий, бросив на того короткий, усталый взгляд.
Он собирался сам расправиться с памятью ненужного свидетеля. Раз уж Адонис уже определил ценность ее жизни… Хаос собирался устроить ей хаос. Можно считать это актом извращенного милосердия.
— Я запомнил тебя, — прищурился он, и желваки играли на его щеках. — А теперь давай-ка поиграем.
И ее рассудок взорвался болью, а улица — истошным криком. Чтобы неудачная ночь забылась.