— Тш-ш-ш, мы всего лишь поиграем, — Адонис улыбнулся — легко, но абсолютно холодно и безжизненно. Таким же безжизненным был взгляд, мерцающий серой завесой, но никак не человеческое сердце, что билось в абсолютно живом ритме. — Ты ведь что-то пообещал ей за победу, Хаос?
— Жизнь, — небрежно бросил тот.
Первый опустился на колено и приподнял девушку за подбородок, плавно окутывая ее сознание легкими путами контроля.
— Жизнь… Некроманту. Очаровательно. Возможность истязать, не боясь сломать… Возможность получить все, не боясь потерять. Очень похоже на вечность рука об руку, Хаос.
Улыбка Адониса стала широкой, обнажив белые зубы. Хаос ничего не сказал, только смотрел. Девушка не сопротивлялась, не дергалась, не отстранялась. Даже когда Адонис мягко заправил прядь слипшихся волос за ее ухо, лишь отдаленная боль потери мелькнула в ее глазах. Словно кто-то близкий делал точно так же.
Сломалась?
Смирилась.
— Твои глаза не серые, а медные, надо же… Под этим свечением такой красивый обод радужки, преступно прятать его, — он смотрел неотрывно. — Покажи мне, откуда ты и тогда, возможно, я смогу помочь, — бархат голоса Первого гипнотизировал, девушка продолжала молчать. Лишь еле заметно кивнула, не отводя взгляда от черной бездны, что собиралась прочесть ее, как раскрытую книгу.
— Бля. Я был уверен, что она и есть девиант, — бормотал Хаос себе под нос, но чуткий вампирский слух легко уловил слова. — Как мы так могли лохануться?!
Ад обманчиво мягко провел по лицу девушки и придержал ее голову, будто она была ценностью, а не покореженной грудой плоти и костей.
И ответил:
— Думаю, ты понял это еще пару дней назад, Хаос. Копни глубже, вспомни, что было: превентив, который тянул за собой ее, собирался сбежать. Он защищал себя и только себя, а не ее, как могло показаться. Не так ли?
Безымянная девушка моргнула, и мертвая серость в ее глазах стремительно тускнела, уступая ясной черноте зрачка и… тяжелому дыханию. Живое тело болело и чувствовало. Омертвевшее — нет. Особенности некромантов. Ад почти любовно улыбнулся, но заглушить ее боль под ноль не мог ни один гипноз… не в момент, когда некроз еще не отступил.
— Хрен знает, — хмуро буркнул Хаос. — Этот трус, сука, сдох.
— Не считаешь, что он и мог быть девиантом?
— С хуя ли? Когда я схватил его, ничего не почувствовал. Кроме удовлетворения от того, как выпустил из него кровь, тц.
— Тогда найди девианта в своей памяти, Хаос, взгляни на картину полностью. Вспышка антимагии перекрыла возможность проверить все на месте достоверно, затем большинство уже были в отключке.
— Да поясни ты нормально, Ад! Я тебе не долбанный детектив!
— Что, не нравятся загадки? — веселился он. — Знаю…
О да, Первый считал загадки своей привилегией. А жизнь обожала ему их подкидывать, как будто никаких иных проблем не существовало.
— Проведи параллель, Хаос. В какой момент возник купол? — рассуждал глава, и тьма кружила вокруг, баюкая чужую боль: теперь она явно читалась на лице девушки, когда сходили следы некромантии, но прежде он заставит ее перестать чувствовать. Потому что так проще. А все остальное — потом. — Тш-ш-ш…
Третий нервно взъерошил черные, как смоль, волосы и начал мерить шагами остывшую после боя арену. Боя, который сам же устроил.
Напрасно. Но так бывало всегда. Все каратели проходили арену. Все, кто в конечном итоге оказывался на службе у Хаоса Мортэ.
— Хм-м-м, купол… — протянул он. И следом гневно плюнул: — После. Появились эти хрены, наемники, Эйдан не удержал их, и они ломанулись, но как в яму без нихуя. Вот тогда, да. Нас как отрубило.
— Теперь поставлю вопрос иначе… — Адонис вскинул голову на собрата. — Кто оставался в сознании до момента, пока купол антимагии не схлопнулся?
Хаос нахмурился еще больше, прежде чем прирос к месту:
— Хочешь сказать...
Адонис хищно улыбнулся.
— Бинго.
— Блядь. Рыжая. Сука! — на его лице разом отразился весь спектр негодования, если можно так назвать выражение трехэтажного мата. — Как давно ты понял?
— Лишь предположил. После первого отчета, который прислал Дэймос.
— Но этот... Выходит, этот сучоныш знал и погано вешал нам хуйню на уши! — теперь ярость исказила лицо Хаоса, обещая все круги ада тому, кого считал своей правой рукой. — Я отделаю ублюдка в камере пыток!
Чувство предательства жгло, и жажда мести разгоралась в нем… Но быстро потухла. Стоило Адонису сказать всего одну фразу:
— Хаос, Хаос… У него было поручение. Мое поручение. К тому же, ты ведь лично стирал ей память. Ни одного больше сердца в зоне действия не было. Так что же ты почувствовал?
Каратель застыл, но гнев не покинул его лицо. Он скривился.