Голубокожие обитатели ламп только на территории Канта́нты могли быть свободными от своего проклятья, потому старались держаться подальше от всех. Их соседями были нелюдимые вампиры, потому пристанище джиннов вполне было для них безопасным. Возведя небольшую деревушку у подножья горного хребта Хра́мор, они обитали в своем закрытом соцууме.
Встречаться с ними, к счастью магов, не пришлось. Портал располагался недалеко от начала поселения джиннов. Им он был не особо-то и нужен, потому они согласились при условии удаления, чтобы не видеть, если кто-то приземлится на территории их королевства. Защищать они были готовы лишь свою деревушку, а что за ее границами – их волновало мало.
Основной целью их посещения Уэллса было проверить, в порядке ли мужчина. Они не планировали его заморить голодом или нанести вред иным путем. Потому подростки должны были покормить его, проследить за справлением естественных потребностей, а также растопить печь в доме. Почти все время лекарь был прикован зачарованными наручниками, которые ребята нашли в месте заточения целителя, а он в свою очередь «позаимствовал» их из кабинета зачарования – на них была метка собственности Коллегии. Они не только не позволяли мужчине покинуть, как не иронично, собственный дом, но также и лишали его возможности использовать магию. Только действовали они лишь на магов. И не всегда.
Грэм и Розалин старались к мужчине не приближаться, но пристально наблюдали за ним, в любой момент готовые атаковать. Девушка легко могла бы его усыпить своими чарами, преобразователь же обладал телекинезом и легко мог заставить его переместиться или замереть, как любой предмет.
Однако смотреть на Уэллса было не просто. Заточение давало себе знать не лучшим образом: он стал бледен, осунулся, истощился, глаза впали в глазницы, вялый, сальный и грязный, скверный запах настолько раздражал его, что мужчина всегда морщился, тратя на это остатки сил.
— Вы вечно будете меня тут держать? – протянул едва слышно Уэллс, вернувшись на кровать, ранее приготовленную для Гвен.
Его слова заставили подростков слегка дернуться. Лекарь почти все время молчал, особенно в последнее время. А тут решил сам что-то спросить. Это было весьма неожиданно.
Легкий стыд наполнил подростков. И жалость к мужчине. Хоть они и понимали, что Уэллс был отвратительным магом, использовавшим их подругу, чтобы разыскать и убить другую. Рози и Грэм, при всей сложности и тяжести ситуации, свалившейся на их плечи, все же оставались людьми, сочувствующими и сопереживающими.
— Ты ведь сам понимаешь, насколько нелепо было бы тебя теперь отпустить? – сказала после недолгого раздумья Розалин, скрестив руки на груди. – Но не переживай, держать тебя тут вечность мы не будем. Все зависит от твоего босса. Пока он не перестанет быть угрозой для Айрис, ты можешь просто забыть, что такое свобода. Мы просто хотим обезопасить свою подругу. И если ваши методы столь радикальны, как и раньше, то мы тоже готовы пойти против правил.
— Как же вы не поймете… мое похищение для него, как провокация для начала более жестких мер, вы лишь себе хуже делаете…. Пока… далеко не все испорчено, у вас еще есть шанс, маленький и мизерный, чтобы все исправить. Стоит лишь отпустить меня. А вы с упорством идиота не слушаете меня и не слышите.
Больше Уэллс ничего не сказал. Розалин пыталась выудить что-то еще, но мужчина лишь ухмылялся с ее попыток, глупых и бестолковых на его взгляд. Он пережил за свою жизнь куда больше ужаса, чем группа подростков, решивших, что они всех умней.
***
Айрис никак не могла нарадоваться тому, что у нее получается ле́карство. Да, ей пришлось убить целый день, чтобы сотворить самые простые заклинания этого отделения магии, но все же ей это удалось, потому она не переставала собой гордиться и все время улыбалась. После того, как в начале всего ее обучения, Гвендолин помогла исцелить Дрейка, девушка стала совершенно иначе смотреть на данную магию.
Уже было за полночь, когда ребята начали собираться обратно в Коллегию. Айрис не могла не заметить немного отличное от обычного поведение Гвендолин. Она вела себя немного странно, особенно смущала ее рассеянность и постоянная задумчивость.