— Честно говоря, не думал, что ты уже придешь ко мне, – произнес едва слышно Уэллс, то ли ему было сложно говорить именно с Гвен, то ли сказался его мучительный образ жизни.
— Забавно, я тоже.
Девушка сделала несколько шагов к свободному стулу, что стоял около стены рядом со столом. Он был специально принесен в эту комнату и оставлен там для удобства ребятами. Сейчас он был заставлен не только едой – ужином, что оставили Рози и Грэм, но и прочими вещами, что так просил мужчина, пытавшийся посредством этих вещей скоротать свое пребывание. Гвендолин освободила и отодвинула стул, чтобы не быть к прикованному так близко, как стоял он до этого, и села, скрестив руки на груди. Уэллс же только после этого поднял голову, которую скрывал под длинными, засаленными волосами. Он посмотрел своими темно-карими, почти черными глазами на целительницу, но та не смогла глядеть на своего бывшего учителя, потому просто отвела взор. Оба молчали.
— Так понимаю, твои друзья уже настолько отчаялись допрашивать меня, что заставили прийти тебя? Интересно, чего им это стоило?
— Я сама захотела, – отрезала девушка, что прозвучало весьма грубо, совершенно не похоже на Гвен. – Итак… ты оказался в Коллегии из-за Айрис?
В ответ Рэм лишь молча отвернулся. Меньше всего он хотел обсуждать именно это. Однако целительница не собиралась так просто сдаваться.
— Приму это за «да». Следовательно… и наши отношения были для тебя лишь заданием, верно? Я видела часть писем, что с приказами присылал тебе… как его вообще зовут? Просто «мужик, которого я ненавижу столь же сильно, как и тебя» звучит слишком длинно.
— Ненавидишь? – с усмешкой уточнил мужчина и поднял взор на собеседницу. – Это хорошо. Знаешь ведь, что от ненависти до любви…
— Но не после того, как сделан шаг от любви до ненависти, – снова отчеканила Гвен, словно специально до этого каждый день тренировалась произносить именно эти слова, именно эти фразы. – Имя, Уэллс. Имя.
— Понятия не имею, – сказал мужчина, после очередной паузы. – Мы зовем его просто Волшебник, ну… потому что он волшебник. – Уэллс снова смолк, он бросил быстрый взгляд на Гвен, но та тоже молчала, ожидая, что мужчина продолжит говорить. – Тебе не стоит знать правду, Гвенни. Ты это прекрасно понимаешь.
— Понимаю?! Ха! – девушка вскочила со стула и стала расхаживать по комнате. – Я понимаю, Уэллс, что ты подонок, который использовал меня, чтобы подобраться к моей подруге. Притворялся, лгал, обманывал. И сейчас все, что хочу, это понять, в чье извращенное сознание влезла мысль, что спать со студенткой – это первоклассная идея!
— Моя. Это была моя идея.
Гвен пошатнулась, словно от удара в спину. На глазах навернулись слезы, но она тут же подняла голову вверх, чтобы они не стали стекать. Показывать слабость больше перед этим человеком она не хотела.
— Что ж… спасибо за честность, – дрожащим голосом протянула девушка, после чего развернулась и направилась к двери.
— Стой, Гвенни! – взмолился Рэм, подскочив со своего стула, но наручники не дали ему уйти далеко. – Выслушай, прошу. Прошу, Гвендолин! – говорил мужчина в отчаянии; хоть целительница уже сделала все выводы для себя, она все же решила послушать, что хотел ей поведать тот, кого она старалась возненавидеть, однако никак не могла. – Мое задание дословно звучало так: «Вычисли девианта и, если сможешь, уничтожь его». Мы потеряли Эша́нти в Нове, даже не знали, кого именно она родила и родила ли вообще. В мире людей… есть тяга делать аборты, когда знаешь, что не потянешь. Предполагали, что она пойдет на это, ведь… родить девианта… опасно для нее, сама понимаешь. Однако все же решили присматривать за Коллегией. Архима́г Джонабэ́нд… не то, чтобы хорошо справлялся со своей задачей – столько лет и ничего не обнаружить… надо постараться. Потому послали меня. Но и у меня это не выходило, ведь, как мы и предполагали, девиант оказался под магической защитой. Эша́нти оказалась не такой бестолковой дурой, как мы предполагали. И в ходе моего задания внезапно появляешься ты.