— Знаешь, скоро меня начнет тошнить от твоего имени, – заметила Рози. – Дело не в тебе, конечно, просто я слишком часто его слышу из уст лекаря. Даже на риторический вопрос он отвечает этой фразой. Это было бы, возможно, немного забавно, не будь его взгляд таким пугающий, а тон зловещим.
— Ты еще не надумала? – спросила Айрис, сев рядом. – Я помню, как тебе было тяжело видеть его в прошлый раз.
В ответ целительница лишь помотала головой, виновато опустив вниз свои голубые глаза.
Каждый по-своему любил эти субботние вечера.
Для Айрис, в момент, когда она не смотрела фильмы, это была прекрасная возможность погрузиться в собственные размышления, разобраться в голове, пока никто не начинал очередной поток информации или, что порой хуже, вопросов в ее адрес. Эти ночные посиделки были для нее перерывом, расслаблением.
Для Гвендолин, которой было очень важно проводить время со своими друзьями, это было просто удовольствием и приятным досугом. Зная себя, девушка бы просто легла спать, если бы не ее друзья, если бы не очередные фильмы после отбоя.
Для недавно присоединившегося к компании Дрейка, это все было изначально лишь для закрепления своей роли в жизни друзей Айрис. Но после он втянулся. Больше всего его привлекало наличие закусок. Достать что-то вкусное, но вредное, что обычно и привлекало детей от мала до велика, в Коллегии было просто невозможно. Однако друзьям Айрис это всегда удавалось успешно. Парень не сильно интересовался тем, как они это делают. Сопоставил тот факт, что Гвендолин каждые воскресенья на несколько часов отправлялась в Нову, где ее семья владел небольшим магазинчиком.
Для Розалин, обладательницы необычного пророческого дара, доставшегося от бабушки, это времяпрепровождение было причиной не оставаться одной. Она очень боялась быть в одиночестве, что ее сильно смущало в совокупности с ее нерешительностью. Однако это было так. Когда Рози оставалась одна, в ее голову лезли слишком дурные мысли, что не давали ей покоя. Девушка боялась собственных мыслей, что все чаще и чаще пугающими картинами представлялись в ее голове. Розалин думала, что просто сходит с ума, потому предпочитала хранить свой дар, ставший для нее проклятием, в тайне, а также зачастую глушила его нейролептиками.
Для Грэма эти вечера были возможностью находиться ближе обычного к девушке, что заняла немалую часть в его сердце. Каждый раз, садясь рядом с Рози, он надеялся снова и снова, что вот она уронит свою голову к нему на плечо, ее длинные, темные волосы будут неприятно щекотать его руку, но он будет терпеть, чтобы не тревожить ее, чтобы никак не оттолкнуть своими действиями.
Каждый довольствовался тем, что приносили ему ночные посиделки за просмотром фильма. Никто из них никогда не помышлял все отменить. Однако тот вечер был испорчен.
Раздался тихий стук в дверь. Затянутые кто фильмом, кто собственными мыслями все ребята дернулись от неожиданности. Все быстро переглянулись. Такого никогда раньше не случалось, но у ребят был план действий на такой случай. Правда о нем не знал Дрейк, которого буквально поднял с пола Грэм и потащил в спальню Айрис, которая пошла в тот момент не спеша открывать дверь.
— Мы с тобой уже где-то виделись? – спросил мужчина, стоя на пороге и оглядывая девушку слегка удивленным взором.
Айрис была уверена, что тоже его уже видела раньше, но никак не могла припомнить. Она внимательно осмотрела пепельно-каштановые волосы, заглянула в холодные, серые глаза и узнала в пришедшем высоком, широкоплечем и статном мужчине старшего Харрисона.
— Навряд ли, я бы запомнила, – с ноткой непонятного для мужчины сарказма ответила девушка, скрываясь немного телом за дверью, потому что показывать свою пижаму Айрис ему не сильно хотела. – Кто вы и что вам надо? – она, несмотря на поздний час, сообразила, что нужно немного поиграть роль удивленной, смущенной и напуганной особы.
— Мне нужен мой сын. А также хотелось бы знать, какого черта он забыл в комнате преобразовательницы и лекаря после отбоя. Но для начала мне вполне будет достаточно первого. Айрис Стоун, верно?
— Генри Харрисон, верно? – девушка попыталась максимально точно повторить тон полный презрения, которым только что одарил ее мужчина, произнося ее имя, благо сделать это было не так сложно, ведь у Айрис тоже была к ночному гостю неприязнь не в меньшей степени.