— Ничего, я все понимаю. Но что же… тогда с тобой произошло?
— Это из-за дара. Только… не говори никому, прошу! Потому что… чем больше людей знают будущее, тем неотвратимее оно становится. Моя бабушка – была медиумом. У меня такое бывает редко, лишь в моменты большого потрясения, сработал твой… поцелуй.
— Ого… ладно. Хорошо. И… что же ты увидела… в своем видении?
— Смерть, – ответила дрогнувшим голосом Розалин, которую, словно пробила от этого слова дрожь. – Твою, свою… Гвен, Айрис и Дрейка. Всех.
***
После того, как Гвендолин показала заклинания Айрис, она решила отправиться к Уэллсу, чтобы поговорить с ним и выполнить поручение своей подруги не дожидаясь воскресенья. К тому времени Дрейк вернулся из Мира Людей, потому присоединился к девушкам в Лунном Лесу. Ему предстояло присматривать за тем, чтобы девиант тренировалась усердно.
Дом, в котором ребята держали Уэллса, все время наводил на девушку страх. Она считала, что это связанно именно с тем, какие планы ее бывший молодой человек строил на него. Но каждый раз ей было тяжело направляться к нему, заходить внутрь. Потому ребята даже не пытались часто отправлять туда Гвен, по возможности пропускали ее очередь относить еду пленнику.
Каждый раз для Гвендолин было большим подвигом то, что она могла зайти внутрь. И, что страннее, каждый раз она делала это с надеждой, что ее некогда возлюбленный умудрился сбежать, что она его больше не встретит в комнате, расположенной справа от входа, прикованным к кровати. Но ее надежды рушились, стоило только приоткрыть скрипучую дверь.
— Ты молчишь, – сказала Гвен, набравшись смелости и посмотрев на Уэллса, будучи не в силах больше терпеть ту гнетущую тишину, что заполонила все воздушное пространство комнаты и давила не меньше, чем деревянные стены. – Почему? В кое-то веке тебе нечего сказать?
— Да. Я много думал о том, что ты сказала мне в прошлый раз. Помимо того, что отвергла мое предложение, чем сделала очень больно. И ты права. Я был слеп. Мир погибнет. И теперь не хочу мешать тебе выполнить свое задачу в этой партии – научить девианта ле́карству, – отчеканил мужчина, словно все время с их последнего разговора он не думал над словами Гвендолин, а репетировал именно эту фразу.
— Но ты злишься на меня. Знаешь, что я права, согласен с моими словами, но злишься. В чем причина?
— Нет никакой причины, Гвен. Просто я все понял: твою позицию, что шанса у меня уже не будет, как бы не старался все исправить. Потому… больше не буду смотреть на тебя виноватыми глазами, говорить, как сожалею. Ты и так уже все это знаешь. Единственное, что сейчас я могу тебе сказать, что хочу предложить всем вам: отпустите меня, и я постараюсь помочь. Меня ищут – это усложнит вам жизнь, если я сам не вернусь, если меня найдут – а они найдут. Не люблю слово «шпионить», но именно этим я бы занимался для вас в Клане, как ты знаешь – это одна из сильных моих сторон. Предложи Айрис. Это все, чем я могу помочь остановить Волшебника.
Девушка ничего не нашла сказать в ответ. Но просьбу Уэллса она выполнила, передала его предложение Айрис после того, как девушка вернулась с тренировки.
Какие бы отношения не были раньше между Уэллсом и Гвендолин, у Айрис не было никаких оснований верить ему, а после того, как слетела с лица его маска – пропало и желание. Потому с превеликой радостью она отвергла предложение мужчины. Не из-за собственной вредности или подросткового максимализма, а просто потому, что не верила ему. Не верила, что такой человек, как он мог искренне желать помочь.
Этот вечер стал точкой в отношениях Гвендолин и Уэллса. Когда девушка это осознала сама, ей стало намного легче, словно тяжкий груз упал с ее души. Она радовалась, хоть радость эта едва перебивала боль от воспоминаний. Лекарь даже не задумывалась о том, как просто переделать точку в запятую….
Глава 40.
В воскресенье Айрис и Дрейку предстояло непростое приключение. Они были готовы его совершить, но от мысли снова посещать призраков и Море Святых Слез им было как-то не по себе. Особенно это не нравилось Дрейку, который в прошлый раз пострадал. Да, Айрис осенью подсуетилась и его вылечила Гвендолин, а сейчас девушка сама вполне могла оказать ему помощь, но снова испытывать ту боль особого желания не было.
Для девианта более тревожно было от мысли о посещении Мередит. Да, она соскучилась по этой женщине, столько времени прошло с их крайней встречи, а она была столь добра по отношению к ней. Но все же разорительница ее слегка пугала. Воспоминания о тяжелых занятиях, о ее сложном характере, что проявлялся в тренировочном центре, нагоняли на Айрис тревогу. К тому же она хотела поговорить о чем-то серьезном, что тоже пугало.