— Откуда ты столько знаешь? – уточнил мужчина, заведя руки за спину, отчего стал выглядеть аристократично. – Маги вычеркнули все упоминания о таких, как Айрис, из истории.
— Одна девушка из разорителей нашла меня. Она рассказала мне все, что могла на ее счет. Потому мне и пришлось спрятаться здесь. И я только потому обратилась к помощи Совета, что знаю: обращение к правителю магов закончится для Айрис смертью. Но не ожидала, что вы прибудете лично, если честно, – Эша́нти нервно усмехнулась, но ее лицо в миг снова стало серьезным от мысли, что у волшебника могут быть свои планы на ее дочь.
Мужчина улыбнулся. По взгляду девушки он понял, о чем именно она подумала. Тот факт, что она была права, его позабавил.
— Не волнуйся, с ней все будет хорошо. Чары не рухнут в самый неподходящий момент, Эша́нти. Прости, Эшли. Ведь так тебя зовут в этом мире. Преступим?
— Да, – почти шепотом ответила девушка, опустив дочь на пол. – Думаю, она станет прекрасным преобразователем?
— Почему именно им?
— Я долго размышляла над этим. С самого момента, когда узнала, кем будет в итоге Айрис. Самое оптимальное – преобразование. Мистификацию нельзя, ведь это моя магия, – говорила Эша́нти, продемонстрировав одно небольшое заклинание, которое она только создала в своей руке, но в последний момент погасила, сжав пальцы в кулак, и продолжила говорить. – Слишком очевидно. Вероятно, каждого мистификатора они будут проверять досконально. Остаются ле́карство, разорение и преобразование. Разорителей воспитывают в жестких условиях, отчего они портятся в характере, становятся очень вспыльчивыми и агрессивными, ле́карство же наоборот воспитывает мягкотелых и беззащитных, не смотря на множество их оберегов. Потому мой выбор пал на преобразование.
— Хорошо, это твой выбор, – сказал мужчина, встав перед Айрис на колено, но замешкался и, не оборачиваясь, спросил: – Что на счет ее отца? Если легенды не врут, он должен быть…
— Да, – перебила Эшли. – Запретный плод… сладок.
Мужчина усмехнулся. Он заставил Айрис закрыть глаза, а сам взял ее за левую руку. Указательным и средним пальцами правой он коснулся переносицы девочки и стал говорить на языке Канта́нты. Айрис совсем не боялась, ведь если мать доверяла этому мужчине, значит и она могла. Через несколько секунд она колыхнулась назад и стала падать, но мужчина ее поймал. Дальше Айрис ничего не помнила.
***
Когда головная боль стихла, а воспоминания перестали мелькать картинками перед глазами, девушка, задержавшая на время дыхание, старалась успокоиться. В ее голове роилось столько вопросов, ответы на которые она не могла получить уже никогда, ведь ее мать, ее настоящая мать, что столько лет казалась ей приемной, была мертва.
Из глаз лились слезы от боли, физической и моральной, но Айрис не обращала внимание. Все ушло на второй план. Кроме того, что открылось ей после разрушения чар. Ей потребовалось время, чтобы все осознать и прийти в себя. К ее счастью, Бэ́сфорд проявил учтивость, сохранив молчание.
— Черт подери, я – девиант, – проговорила удрученным голосом Айрис, слегка трясясь от переизбытка чувств. – Ты слишком пагубно на меня влияешь. С такими эмоциональными и слегка паническими наплывами ты сведешь меня в могилу.
— Что это за «наплывы»? – спросил осторожно Бэ́сфорд, с некой заботой в голосе. – У тебя… панические атаки?
— Не-е-ет, просто… в последнее время мое состояние… не очень стабильно, вот и все. Не беспокойся об этом.
— Хорошо. Вернемся к главному, – тараторил фолиант. – Теперь ты знаешь, кто ты; теперь ты веришь мне. Значит, надо придумать, что нам делать дальше. Если не поняла, то отныне ты в большой опасности. Я был своеобразной ловушкой. Не сложно догадаться, что меня унес именно девиант, иначе кому нужна простая книга с чистыми страницами. Но и оставить ты меня там не могла. Твое прикосновение проявило текст, а это…
— Да остановись ты хоть на минуту, – простонала девушка, потирая виски. – Кто хочет меня убить, Форд? Кто устроил эту ловушку? Кого боялась моя мать на столько, что попросила волшебника наложить такие чары на меня? И за что?
Фолиант некоторое время молчал, старательно обдумывая ответ. Но Айрис ждала.
— Слушай, я… давай… не стоит пока говорить об этом, ладно? Я могу тебе все рассказать, но… это приведет к тому, что ты лишь более беспокойно будешь жить. Твое состояние итак нестабильно, сама сказала. Просто поверь, ради твоего блага… тебе лучше знать лишь то, что ты в опасности.