Собравшись с мыслями, девушка уже привычным окольным и путанным путем отправилась в домик, где они держали Уэллса. Проходить такие расстояния каждый раз раздражало, но это была необходимость, которая отчасти и подарила им спокойное время.
Гвендолин была нацелена сделать все дела быстро и отправиться обратно в Коллегию. К тому же, их пленник в последнее время был крайне неразговорчив, потому девушка и не предполагала, что найдет там причины задержаться. Однако сиплый, изможденный голос, разрезавший тишину, резко вырвал ее из размышлений и вернул в тот злополучный дом в лесу.
— Ты помнишь, Гвенни, – начал мужчина, но сделал паузу словно сам погрузившись в воспоминания, – как мы летом гуляли по набережной в Майами? Где мы не знали никого и никто не знал нас. Или… может… как все у нас началось? Помнишь ночи, когда ты пробиралась тайком после отбоя ко мне в комнату и мы лежали и разговаривали? И все наши объятия, поцелуи…. Ты мне рассказывала все о себе: о детстве, о семье, о трех твоих братьях, о настоящем. Я до сих пор помню, как ты потеряла свой первый молочный зубик – перетягивая с братом шарф, который он отпустил, в результате чего зуб был выбит.
— Да, что-то такое припоминаю, – ответила девушка едким тоном. – В том-то и была основная проблема наших отношений, которую я упорством идиота не замечала. Я рассказывала тебе абсолютно все, а ты… лишь слушал. И никогда ничего не рассказывал о себе. А когда я задавала вопросы… уходил от ответа, ведь ты не продумал свою легенду настолько, а врать мне импровизированно не хотел, боясь, что забудешь все через время. Странные отношения. Да и можно ли назвать то, что было между нами так. Ведь я-то доверяла тебе на сто процентов, когда ты не доверял мне вовсе.
Девушка старалась звучать грубо, чтобы задеть Уэллса, но в ответ тот лишь слегка посмеялся, посмотрев на нее пристальным взором карих глаз.
— Меня искренне радует, что ты перестала говорить, будто я тебя использовал для достижения поставленной задачи. Слушай, Гвенни… ты мне… действительно очень дорога́. Каждый миг… что я провел с тобой… намертво врезался мне в память. Я ни о чем не жалею. И не хочу тебя терять. Последний шанс. Гвенни, я прошу, дай нам последний шанс. Возьми ключи от наручников и отпусти меня. И сбежим. Вместе. Ты и я. Далеко-далеко. Доверься мне. Я смогу исправить все, что натворил, только… не тогда, когда прикован к кровати.
Гвендолин не понимала, что с ней происходило. Слезы отчаяния, внутренней боли и борьбы потекли по ее щекам без желания на то девушки. Они просто бежали белыми полосками сами по себе. Глядя словно пустым взоров на мужчину, целительница легонько кивнула и, словно завороженная, развернулась и направилась к двери, рядом с которой висели ключи.
Уэллс, который только что об этом просил, был удивлен такой реакцией. Он не верил, что Гвенни, его Гвенни, могла так легко согласиться на такой шаг. Ее сложно было назвать решительной. Но своими глазами Дайрэм видел, как девушка направилась за ключами. Он постарался откинуть все сомнения, и даже поверил, что не все еще потерянно в их отношениях с Гвендолин.
Однако девушка явно шла неуверенным шагом. Она медленно, словно противясь переступала с ноги на ног. И все мысли целительницы были сосредоточены на том, чтобы понять, по какой причине ее тело ей не подвластно. Гвен не могла сказать даже слова, что говорить о каких-то полноценных движениях. Словно марионетка в чужих руках, она двигалась к цели, потому на ее щеках блестели слезы.
Теперь девушка знала это чувство, когда ты на самом деле стала игрушкой для кого-то. Нет ничего ужаснее, чем осознавать, что кто-то подчинил твое тело себе. Особенно, когда понимаешь, чем это может для тебя закончится. Прихоти «хозяина» могут быть абсолютно разными и непредсказуемыми.
Однако большой ошибкой было оставить разум Гвендолин «включенным». Для столь образованной девушки это значило многое. Например, что заклинатель был слаб. Это в свою очередь подразумевало его присутствие по близости на тот случай, если чары все же перестанут действовать, а также чтобы увеличить воздействие на жертву.
Не так много созданий обладали способностью воздействовать так на кого-то. Вампиры, если применяли гипноз. Маги-мистификаторы посредством специальных чар. Или же волшебники, чьи способности были почти безграничны. И нутро подсказывало Гвендолин, что в ее случае участвует последнее из волшебных созданий.