Как и разум, чувства Гвен тоже были подвластны ей. Об этом лишний раз свидетельствовали слезы, что никак не хотели останавливаться. Это плакала ее душа тому, какой безвольной девушка стала. Целительница понимала одно – ей нужно разрушить чары и что-то сделать как можно быстрее. Иначе последствия могли бы быть непоправимыми. В отличие от своих друзей, Гвенни усердно училась в Коллегии, потому смогла быстро придумать, как ей разрушить чары.
Магия волшебников – это абсолютно и полностью сила воображения. Ведьмовско́го народа – точность произношения заклинаний и правильный подбор ингредиентов для зельеварения. Фей – вера и навыки. А вот магов – это сплошные чувства и эмоции. Для лекарей, а точнее их магии, требуется такое чувство, как радость. Сейчас же Гвендолин переполняли грусть, отчаяние, страх, злоба. Но за столько лет девушка научилась обманывать свой организм и заставлять себя чувствовать эту эмоцию. Потому использовать свое заклинание девушка вполне могла.
Гвен не была уверена, что оберег сработает и разрушит уже наложенные на нее чары волшебника. Обычно это заклинание применялось, чтобы отразить атаку, защититься от того, что должно случиться в ближайшие секунды, а не от того, что уже произошло. Но не попытаться девушка не могла. Ведь идти на поводу у незнакомца и отпускать Уэллса она совершенно не хотела.
Сосредоточившись, целительница окутала себя золотистым куполом, что было трудно сделать без возможности пошевелиться. Использование особых жестов помогало сделать исполнение чар менее затратными. Потому Гвен потратила почти все силы на это. Однако результат ее обрадовал.
Разрушив чары, девушка тут же принялась думать, что ей делать дальше. Однако ее резко позвал за спиной знакомый голос, голос Уэллса. Его она ни с кем спутать не могла, потому сразу же обернулась. Она увидела перед собой старого мужчину, с аккуратной и ухоженной седой бородой, седыми волосами и ярко-сиреневыми глазами. Гвендолин не потребовалось много времени, чтобы догадаться, кто стоит перед ней. А Волшебнику не потребовалось много времени, чтобы одним прикосновением пальцев ко лбу девушки, заставить ее потерять сознание.
— Как умно. И иронично. Они спрятали тебя в твоем же доме, – протянул старик, кладя осторожно Гвендолин на пол, он придержал ее, когда она начала падать, чтобы та не ударилась головой при падении. – Сколько лет ты тут не был? Десять? Тут уже все давно сгнить должно было. Никогда бы не подумал, что можно так сыронизировать. Стоило все же сразу проверить. Благо твое зелье перестало действовать, и я тебя нашел.
— Спасибо, мой Лорд. Я знал, что вы придете за мной, когда рухнут чары. А что с… – протянул немного шокированный Уэллс, не сводя взгляда с Гвен.
— Не волнуйся. Твоя подружка просто спит. Знаешь, нынешняя молодежь очень сильно страдает от недосыпания. Она у тебя… смышленая. На до же! – воскликнул старик с усмешкой, где скрывалась нотка уважения к целительнице. – Додумалась, как разрушить заклинание. Только вот жаль, что не на нашей стороне девчонка. Потому забудь о ней, Уэллс. Навсегда. Оставь личное здесь, иначе мне придется оставить здесь тебя… без языка и пальцев рук. Решай. Сейчас.
— Много лет тому назад, я присягнул на верность вам и Клану. Я не имею права отказать вам в чести помогать… – мужчина многозначительно поднял прикованную руку кверху, чтобы обратить внимание Волшебника на наручники, что были его главным препятствием к свободе на тот момент.
Оценивающе посмотрев на свою бывшую «правую руку», Старик все же подобрал выроненный Гвендолин ключ и освободил Дайрэма. После чего оба мужчины поспешили покинуть дом.
Уэллсу больше всего на свете хотелось остаться там, с его маленькой Гвенни. Чтобы объяснить, что он не желал этого, что у него не было выбора, в надежде, что она сможет его понять и простить. Однако он ушел. Оставив ее там, одну.
Мужчина понимал, что даже если в последнее время ему удалось посадить в девушке ростки доверия, они точно не успели взойти за это время. А после того, что случилось в тот день, на такое можно было даже не рассчитывать. Он лишился того последнего шанса, о котором так сильно мечтал.
Иного пути не было.
Не то, чтобы Рэму отношения с Гвендолин были менее дороги, чем пальцы и язык. Лекарь слишком долго был знаком с Волшебником, чтобы понять – его так просто не отпустят. И, если в случае с ним, старик сдержит слово и лишь слегка покалечит Уэллса, то Гвендолин он вполне мог хладнокровно и без раздумий убить.