Мужчина старался думать о том, что его побег с Волшебником – это благородная попытка спасти девушку, которую он все еще безумно любил, как никого и никогда. Однако он сильно сомневался, что Гвенни поймет его мотивы. И будет проклинать до конца своих дней. Однако Уэллс надеялся, что однажды их пути снова пересекутся, он сможет вернуть ее доверие, хоть и казалось это невозможным.
Придя в себя Гвендолин сначала даже не могла вспомнит, что произошло и почему она оказалась спящей на полу в доме Уэллса. Однако, когда девушка встала на ноги и увидела пустую кровать и лежавшие на полу расстегнутые наручники, воспоминания волной ударили в голову. От осознания случившегося по спине пробежали мурашки, а по всему телу – холодок. Гвендолин прекрасно понимала последствия данного происшествия. И лишь благодарила благосклонность судьбы за то, что осталась жива.
В этом, по ее мнению, была и логика. Кто-то же должен был рассказать девианту, что теперь ее личность не будет секретом. И эта роль упала на плечи Гвен.
Беспокойство о том, как ей рассказать об этом друзьям, мешалась со злостью на Дайрэма, что просто так сбежал и оставил ее. Совсем недавно, до происшествия, он умолял ее сбежать с ним, чтобы были только он и она. Никакой Канта́нты, магии, Клана тьмы. Забыть все, что произошло, и слепо начать сначала. Но только появился стопроцентный шанс на побег, мужчина им воспользовался, оставив Гвендолин лежать на холодном полу в избушке без сознания.
Это стало для девушки очередным доказательством того, что она была чересчур наивная и доверчивая. Ее оптимизм заставляет Гвен видеть что-то положительное в людях даже тогда, когда там нет ничего. И отныне в Рэме тоже не было ничего. Только прогнившая душа, к которой она некогда испытывала светлые, романтические чувства, что теперь канули в бытие.
Часть 4. Преобразование. Глава 48.
Люди любят повторять, что
перемены — это всегда к лучшему...
на самом деле это означает —
что с тобой произошло нечто,
чего ты вовсе не желал….
© «Вам письмо» (You've Got Mail)
Произошедшее в прошлые выходные сильно сотрясло устой жизни подростков. Теперь, когда они лишились своего главного и единственного козыря, когда они лишились своей единственной гарантии, подростки наконец-то стали понимать, какую кашу они заварили. Теперь отступать было поздно. Если бы они знали, что все получится по итогу именно так, то каждый бы сделал все возможное, чтобы не быть к этому причастным. Друзья Айрис бы просто отказались ей помогать, Дрейк бы забыл про ту ночь в библиотеке… но всего этого бы не было, потому что Айрис просто не пошла бы в библиотеку в ту ночь, когда она встретила Форда. Никогда бы больше не пошла.
Теперь сомнений не было – Волшебник знал об Айрис почти все. Однако до сих пор он не сделал абсолютно ничего. Девушка не понимала, почему он медлил. Бэ́сфорд выдвинул теорию о том, что ему нужны силы девушки. Только никто не смог бы дать ответ на вопрос «зачем?», кроме него самого. Это безумно пугало Айрис.
Ее силы слишком велики по меркам магов. И не в тех руках они могут быть весьма опасны. Потому нельзя было допустить того, чтобы Волшебник заполучил их.
И теперь, когда он забрал Уэллса, Айрис стала куда категоричнее в своем решение не допустить такого исхода событий.
Однако произошедшее никак не тормозило девушку в занятиях. Она лишь стала выкладываться на все сто процентов, чтобы ускорить процесс своего обучения и избавиться от нависшей над ней и ее друзьями угрозой. И это даже приносило маломальский результат.
Теперь на очереди было то, с чего много лет назад Айрис начала свое обучение в Коллегии – преобразование.
Проще всего девушке пока что давалась лишь мистификация. Девушка предполагала, что причиной этого послужила причастность ее матери, Эша́нти, к данному отделению. Но все же крепче всего в ее сердце засело именно преобразование. Многие годы девушка занималась им, тренировалась, всегда успешно. Преподаватель ее хвалил и ставил в пример другим преобразователям, но только касательно его дисциплины. Впоследствии его гордость не самым благоприятным образом сказалась на Айрис – так Уэллс смог найти кандидатуру на роль девианта, но все же девушке было отчасти приятно такое отношение.