— Я боюсь, что… не рано ли? Еще недавно мы убеждали всех, что никогда не будем вместе.
— Ты убеждала, Айрис, – поправил девушку Форд, все прекрасно слышавший.
— Просто… мало ли мы разочаруемся отношениями друг с другом и весьма скоро разойдемся?
— Прекрасная позиция, – иронизировал Дрейк, в тоне которого мелькала обида. – Слушай, ты… мы столько времени уже знакомы, общаемся три с половиной месяца, два месяца прошло с тех пор, как я осознал, что влюблен в тебя. Как бы это не было удивительно для нас обоих. А теперь… когда Уэллс у Волшебника, когда каждый день может стать последним… есть ли у нас право думать о том, что могло бы случиться?
— Может… ты и прав, Дрейк. Ладно. Ужин. Сегодня. Пострадает моя тренировка, но, думаю, я смогу это пережить, – проговорила Айрис, слегка поцеловав в щеку парня и отойдя на достаточное расстояние, чтобы продолжить тренировку.
Глава 49.
Незаменимых людей нет.
Гвендолин стала понимать реальный смысл этих слов лишь тогда, когда на место похищенного ими Дайрэма Уэллса очень быстро нашли нового преподавателя ле́карства. Сделать это было не так просто, потому что магов данного отделения, готовых преподавать в Коллегии, можно было пересчитать по пальцам.
Однако архима́гу удалось уже во второй раз совершить такое чудо. В пожилой даме приятной наружности с копной седых волос не было ничего подозрительного. Но прошлый опыт заставил ребят относится к ней с осторожностью. Враг мог оказаться и в облике старушки Божьего одуванчика. Потому в субботу Гвендолин отправилась к ней на дополнительные занятия.
Видеть новую преподавательницу было тяжело. В силу своей профессии, он каждый раз напоминала целительнице о том, что произошло с ее предшественником.
С одной стороны Гвен стало легче: никаких больше сомнений, попыток поверить Дайрэму, угрызений совести за случившееся. Однако смириться с жестокой правдой о нем, перестать снова и снова вспоминать каждый разговор с ним, пока мужчина был их пленником в лесном домике… было для девушки выше ее сил.
Душу целительницы опоясывали боль, обида за предательство, разочарование, досада стоило лишь на мгновение вспомнить о мужчине, который так трусливо сбежал, забрав ее сердце.
Однако был небольшой момент, который заставлял Гвендолин стыдиться себя. В какой-то момент она была действительно готова поверить Уэллсу и все простить. Дать ему заветный второй шанс. Девушка ничего не хотела так сильно, как начать все с чистого листа, без тайн, секретов, обманов. Дайрэм был не просто парнем для нее. Первой большой и настоящей любовью. Забыть его девушка не смогла бы никогда, даже при желании. Для Гвен все было серьезно, важно, бесценно. Потому к ней в голову и закралась мысль о том, чтобы попытаться начать сначала, когда все закончится.
Но был и другой момент ее душевных терзаний. Гвендолин часто размышляла о том, как все повернулось бы, если бы она приняла предложение Уэллса. Она ведь могла не терять время на раздумья, разговоры, а просто согласиться и сбежать, когда была такая возможность. Была бы она тогда счастлива? Вполне, как ей казалось. Да, первое время было бы очень сложно, ведь их все же могли преследовать. К тому же такой сценарий событий требовал от девушки пожертвовать учебой, друзьями, семьей. Всем, что было ей дорого на тот момент. Но Гвен была готова пойти на такое. Лишь чувство ответственности за Айрис, за ее становление девиантом в сумме с недоверием Уэллсу не позволило ей тогда сказать «да».
С третьей же стороны девушку съедал гнев, который изливался не только на нее саму. Гвендолин злилась из-за двуличности человека, который был когда-то для нее почти смыслом жизни. Она не могла поверить, что была способна так сильно в нем ошибаться. Но все же он показал ей свое истинное лицо, когда сначала уговаривал сбежать, а потом, лишь появилась возможность, прильнул обратно под крыло Волшебника, словно ничего и не было.
И, наконец, в противовес всему вышесказанному в Гвен томилось беспокойство. Где-то совсем глубокого, на краю ее души, маленькая искорка. Она не знала наверняка, что произошло, когда Волшебник заставил ее потерять сознание. Часть ее верила, что у Уэллса не было иного варианта, как пойти за главным врагом подростков. Девушка не могла утверждать, ушел Уэллс с ним по доброй воле или по принуждению. Потому она и беспокоилась. Как и ее друзья, она поддерживала первую версию, но внутри себя все же рассчитывала на вторую, потому боялась, не случилось бы что дурное с мужчиной. Но еще больше она переживала, что, если что-то случиться, она так никогда не узнает об этом. На свете нет ничего ужаснее, чем незнания.