— Мой отец. Он же некромант. Я больше боюсь не негодования данных магов по поводу того, как я вообще посмела прийти к ним после всего, что было, а встретится с ним. Я не уверена, что хочу с ним видеться. Я ведь его столько лет не знала, так что как-то просто жилось. А если встречусь, то все может измениться. Но вместе с тем я очень сильно разочаруюсь, если не изменится ровным счетом ничего. Ну, то есть, если ему будет плевать. Мне от этого будет больно. Неприятно думать, что родному отцу на тебя плевать.
— Перестань тараторить, это тебя не красит, – заметил Форд. – Так или иначе, тебе все равно придется туда идти. У тебя нет другого выхода, Айрис. Только вход. Вход в Темный Лес. Может, ты вообще с ним не встретишься. А может он вообще не подаст вида, что ты его дочь. Просто будь, что будет. Ты слишком сильно переживаешь по этому поводу. К тому же Дрейк тебя в обиду не даст. Если что-то будет тебе не в угоду, он заступится, так что твой отец пожалеет, что не оправдал твои ожидания.
Внезапно раздался легкий визг, короткий, быстро прекратившийся. Айрис не поняла сначала, показалось ей или нет. Но Форд тоже это услышал. Оба решили, что Гвен просто приснился кошмар, в последнее время такое периодически случалось с целительницей. Обычно Айрис ходила к подруге, проверяла ее, все ли в порядке, но та каждый раз настоятельно просила не беспокоиться о ней в таких ситуациях. Гвендолин не хотела лишний раз напрягать Айрис. Разочарованная таким неоднократным поведением, девушка осталась в своей комнате, продолжила разговаривать с Фордом.
***
На самом деле Гвен спала в ту ночь весьма спокойно. Она наслаждалась снов, которые редко снились ей в последнее время, что было странно, ведь обычно они были частыми гостями в ее голове. Но объяснить такое было просто: постоянное пребывание в стрессе и переживание за Айрис и за себя сказались не лучшим образом.
Постоянное обеспокоенное повторение ее имени и легкая тряска вернули девушку в реальный мир. Но, когда она открыла глаза, единственное, что она захотела сделать, это закричать. Гвен могла бы ожидать увидеть перед собой много кого, но только не его.
Пришедший поспешил закрыть рот Гвен, что начала кричать. Девушка была не глупой, и даже внезапное пробуждение не сказалось на ее сообразительности. Если она хотела узнать причину визита ночного гостя, то должна молчать и позволить ему все объяснить. Потому Гвен просто молчала, тишину нарушало лишь ее частое, тяжелое дыхание, которое вскоре девушка восстановила. Тогда человек, что стоял напротив нее, вглядываясь своими темно-карими глазами в лицо Гвен, словно не видел ее много лет или понимал, что еще не скоро сможет его увидеть вновь, убрал свою руку и начал говорить.
— Не бойся, я не причиню тебе зла, Гвенни. Мне просто надо с тобой поговорить, – прошептал хриплым голосом мужчина, отчего мурашки пробежали по спине Гвендолин.
— Говори. Я слушаю тебя, – ответила девушка, стараясь держаться холодно, но он прекрасно знал, что это наиграно.
— Тебе грозит опасность.
— Не более чем раньше, – перебила Гвендолин, за что была одарена взглядом, полным укора.
— Если бы была «не более», то я бы не пришел сюда. Ты ведь понимаешь, что для меня это большой риск, хотя когда было иначе, не правда ли? Опасность, которой ты подвергалась из-за общения с Айрис, висела, но не была реальной, как таковой. Не в интересах Волшебника причинять боль кому-то из ее друзей, если он надеется договориться. Но теперь… это в прошлом. Прости, тут моя оплошность, – Уэллс замолчал, виновато опустив взгляд, но девушке было недостаточно полученной информации.
— Я не понимаю? Что изменилось? В чем твоя вина? Ты же ушел с ним, оставил нас, порвал все со мной.
— Гвенни, – протянул мужчина с искренне ласковой улыбкой на своем лице, которое едва можно было разглядеть в темноте ночи, – если я ушел, это не значит, что мои чувства к тебе испарились. Понимаю, что ты не в восторге от того, что я ушел тогда с Волшебником, оставив тебя в лесном домике. Но у меня не было иного выбора. Он бы просто убил нас обоих. В лучшем же случае убил лишь тебя, а мне мог стереть память о тебе, чтобы было проще пережить его удар мне в спину. Если я так поступил, это не значит, что я хотел так поступать. Сейчас Волшебник понял, что ты все еще важна для меня, что я не хочу быть его марионеткой, хочу быть с тобой. Ты – преграда нашего с ним сотрудничества. А преграды он привык устранять.