Как обычно, после завтрака, встретившись внизу, подростки отправились к некромантам. Дрейк хотел поговорить с Айрис, но девушка каждый раз уходила с темы, когда она касалась ее семьи, так как ей было очень сложно говорить об этом. Потому добирались они по большей мере в полной тишине, прерываемой редкими и безуспешными попытками разорителя начать разговор.
У подхода к поселению их уже поджидал Киллиан, который, сухо поздоровавшись, повел подростков куда-то в сторону по свежим следам на снегу, которых еще вчера там не было. Но Айрис и Дрейку пришлось просто довериться некроманту и проследовать за ним. В итоге они пришли на какую-то более-менее просторную полянку.
Это было единственное место в Темном Лесу, где было светло, потому что кроны деревьев не переплетались вверху и оставляли небо открытым. На полянке вообще не росло никаких деревьев, там не было ничего, кроме снега. Она чем-то напоминала ту, которая была в Лунном Лесу, но немного поменьше и более… неживая. Подростки сразу почувствовали что-то неладное в этом месте и предчувствие их не обмануло.
— Это наше кладбище, – сказал совершенно спокойно Киллиан. – Как видите, мы уже давно никого не хоронили, потому не шляйтесь обильно – черт знает, где тут могилы, а где просто земля.
— Отлично, твой отец привел нас на кладбище, а я думал, хуже быть не может, – возмутился Бэ́сфорд, который впервые за долгое время сменил дислокацию и в этот раз расположился в рюкзаке Дрейка.
— Я же некромант, который будет обучать Айрис некромантии. Весьма логично, что наше первое, ознакомительное занятие будет на кладбище! А еще зовется обучающим фолиантом для девиантов, – ответил Киллиан. – Нам безумно повезло, что сейчас зима и лежит снег, иначе было бы очень просто. Я же сказал вам не шляться тут? Но нам надо его пройти. Одной из особенностей некромантов является то, что мы можем чувствовать смерть, она оставляет свой след на каждой жертве. Стоило бы научить тебя сразу оживлять людей, превращая их в зомби, или призывать адских гончих, но ведь я не стану так издеваться над людьми, которых я когда-то знал, так что начнем с того, что… попроще.
— Прекрасно! Всегда мечтал походить среди трупов, – возмутился Дрейк.
— Ты еще можешь вернуться обратно в Коллегию, неженка, я тебя тут не держу. Преобразование?
— Разорение, – сказал с толикой гордости за себя Дрейк.
— Уф, какая мерзость. Без обид, но именно разорители начали все это гонение на нас четыре сотни лет назад, так что тебя, Айрис, можно вполне назвать предательницей народа, так как вообще общаешься с кем-то из них.
— Моя личная жизнь тебя не касается, я сама решаю, с кем мне общаться, а с кем нет. Ты лишь должен меня научить некромантии, – напомнила Айрис и сделала несколько шагов вперед, чтобы приступить к заданию, хоть она и не понимала, как ей его выполнить.
Киллиан не удосужился толком ничего объяснить. Единственная помощь с его стороны – это то, что некромантию питает грусть. Но не простая, а связанная с утратой.
Однако задание оказалось простым, стоило девушке только закрыть глаза и настроиться, как она действительно начала чувствовать словно какие-то волны. Когда Айрис открыла глаза, она даже немного воскликнула от удивления. Она видела весь мир в сине-фиолетовых тонах. Все вокруг приобрело такие оттенки, и лишь небо оставалось светло-серым.
Теперь девушка понимала, что значит «смерть оставляет след». Айрис видела множество черных дымков, исходящих из земли. Они были клубящиеся, безжизненные, пугающие. Каждый дымок – это мертвец, что покоился в данный момент под землей и потихоньку разлагался.
— Завораживает, не правда ли? – почти шепотом проговорил Киллиан, нагнувшись к уху Айрис. – Через призму магии разорителей или кого бы там не было еще, такого не увидишь, – презренно глянув на Дрейка, закончил мужчина.
Айрис просто проигнорировала его слова и начала двигаться вперед между источниками дыма. Мысль о том, что она проходила между чьими-то могилами была ей омерзительна, потому девушка просто старалась не думать об этом и идти. И удавалось ей это очень хорошо. Но стоило лишь на секунду в голове промелькнуть другой мысли, как чары спадали и мир принимал обычный вид.