На удивление девианта в прошлое воскресенье она более-менее поговорила с отцом. Они не сблизились, однако девушка была уже менее зла на его слова. В сравнении с этим отношение между Киллианом и Дрейком становились сравнительно хуже. В большой степени это было из-за явного презрения со стороны некроманта. И причиной этому было то, что парень являлся разорителем. Эти маги действительно были основной массой при гонении четыре столетия назад. И лишь из-за желания наладить отношения с дочерью, вывести их хотя бы на приемлемый уровень, Киллиан старался терпеть ее спутника.
На удивление Айрис много разговаривала со своим настоящим отцом во время своих тренировок. Дрейк предпочитал немного в отдалении молча изучать Форда и местами говорить что-то свое, прислушиваясь к их беседам.
— Ты… не могла бы рассказать, что случилось с Эша́нти? – попросил в один момент мужчина словно бы и не своим голосом. – Не знаю, она… сама растила тебя или оставила на попечение знакомых в Нове?
— Сама. Попав в Нову она притворилась человек. Встретилась с моим отцом и, не знаю, может, реально добилась его любви, может, внушила ее магией. Она ведь была мистификатором, верно? Об этом я, правда, не знала до осени. Когда мне было… года три, наверное, или четыре, у меня проявились силы разорителя. Потому мама приняла решение, которое триллион раз спасало меня. Она… договорилась с каким-то старым волшебником, чтобы он наложил на меня чары.
— С седыми длинными волосами и такой же бородой? И огромным перстнем на правой руки? И рунами вплоть до кончиков пальцев?
— Я… не помню.
— Я помню. Нет, этот был без рун, – проговорил самодовольно Бэ́сфорд.
— Он сканировал меня. И тоже видел… это воспоминание. Зачем ты его запомнил? – удивилась Айрис.
— Мало ли тебе довелось бы его встретить в жизни? Это было бы полезно. Величественный такой, важный, привлекательный. Казалось, Эша́нти благоговела перед ним. Она была удивлена… встретив именно его.
— Это странно… уважение твоей матери завоевать было всегда непросто. Так… что там за чары он наложил на тебя?
— О, ну, при использовании любых сил, кроме преобразования, я и все, кто мог это заметить, не обращали на это внимание или забывали.
— Она всегда была достаточно умна и хитра, именно это в ней и привлекало… – протянул с улыбкой на лице Киллиан. – Она счастлива с твоим… приемным отцом?
— Боюсь, у тебя нет шансов. Она умерла почти семь месяц назад, – отрезала Айрис. – А была ли?.. Не знаю. Честно. Со стороны казалось, что да, но… она все же была мистификатором. Никто не может так играть на чувствах и восприятии, как они.
— Эша́нти была хорошей матерью? Пока ты не знала, что она скрывала от тебя… меня и твои силы?
— Самой лучшей, – ответила Айрис. – Я бы многое отдала, чтобы ее вернуть, жаль, что даже сил некроманта на это не хватит.
— О, Айрис. Ты должна уже понимать, что для тебя нет ничего невозможного, – сказал мужчина, исподлобья взглянув на девушку, во взгляде его была некая заговорщицкая искорка. – Только есть законы, которые нарушать нельзя. Сделать из мертвеца зомби или духа – это исключение, но если воскресить человека полностью…. Это работа жнецов. Хоть маги и отделены от Объединенного Королевства, неподвластны ему, это не значит, что на нас не распространяются законы Канта́нты.
— То есть формально я могу такое вытворить? – с недоверием уточнила девушка.
— Да. Ты некромант, хоть и на часть, но все же. Как отнять жизнь, ты также можешь ее и вернуть. Но вытащить душу из Озера Душ непросто, к тому же, все те же жнецы просто так их не отпускают. Потому лучше просто забудь, что я тебе рассказал об этом. Есть те моменты, которые, даже при возможности, лучше не исправлять. Как сильно бы того не хотелось.
Айрис не нашла ничего, чтобы сказать в ответ, потому она просто продолжила дальше тренироваться в единственном заклинании некромантии, о котором она раньше хотя бы слышала – призыв огненного демона.
***
День пролетел для Айрис незаметно, как то бывало всегда. Каждому знакомо это чувство, когда ты просто не замечаешь, как пролетает время, занимаясь чем-то, что тебе по-настоящему нравится. Магия для Айрис была почти всем. Она не могла представить себя без нее, потому даже не пыталась это сделать. Особенно сильно это проявилось после смерти матери. Именно в магических занятиях она нашла свое утешение и успокоение.