Тяжело выдохнув, девушка отошла от двери и вернулась к зеркалу. Уставившись в отражение, она произнесла:
— Какова вероятность, что тебя все еще призирают? – уточнила девушка, после чего села на стул рядом. – Очень небольшая. Даже не смотря на то, что его все любили, а тебя – нет. А ребята? – она отвела взгляд от зеркала и подошла к стене, где были прикреплены различные фотографии с друзьями. – Они… пытались писать мне иногда. Это было мило, но… простили ли то, что я не совершала? Ох, Шон… надеюсь, с тобой все хорошо….
Внезапно раздался звонок, известивший, что закончился урок.
Айрис дрогнула, краска отступила от ее лица, руки начали слегка трястись. Она понимала, что ей пора. Уже прошло три урока. Не может же она просто сидеть и прятаться до конца учебного дня или же до конца недели. Девушка тяжело вздохнула, сжала руки в кулаки, собралась с мыслями и направилась к двери.
Только она ее распахнула, как увидела перед собой невысокую и очень худенькую Гвендолин с поднятой рукой, готовой постучаться. Она быстро убрала руку, делая вид, что поправляет длинной до плеч белокурые, вьющиеся волосы.
— Гвен?.. – неуверенно протянула Айрис, после затянувшейся паузы.
— Ну да! – быстро выпалила девушка с британским акцентом и стала быстро осматриваться своими ярко-голубыми глазами. – Ну, конечно! Это я… это ведь и моя комната. И твоя комната. Общая ведь наша комната с тобой. Я вот стою в общей комнате.
— И давно ты тут стоишь?
— Минуты три. Учительница отпустила немного раньше звонка.
— Хорошо.
— Отлично, – нервно подтвердила девушка.
Повисла неловкая пауза. Гвендолин отошла от двери, выпуская Айрис. Она стояла, скрестив руки на груди и стараясь не смотреть на девушку. Однако было видно, что нечто тревожит девушку. Айрис же было также неуютно, хотелось спросить хоть что-то, лишь бы не слушать тишину, но ничего не шло в голову.
— Как ты… чувствуешь… себя? – спросила внезапно Гвен, сделав небольшой шаг в сторону Айрис.
— Хорошо… а ты?
— Я слышала про… твою маму.
— О.
Айрис совсем не хотела обсуждать это, а лишнее напоминание больно резнуло по не зажившему сердцу. Девушка выдавила из себя улыбку, тяжело вздохнула и направилась к двери из комнату, пока атмосфера не стала еще более гнетущей.
— Стой…
— Слушай, Гвен, – перебила грубым тоном Айрис, резко остановившись и обернувшись к блондинке, – не надо, окей? Я знаю твое стремление как лучшего лекаря Коллегии помогать всегда и всем, но… мне помогать не надо. Я не хочу говорить об этом. Все хорошо! Правда! Все… нормально. Если мне потребуется психолог, я лучше обращусь к специалисту в Нове, там результат явно лучше будет.
— Нет, я… я хотела извиниться, Айрис.
— Не стоит.
— Отталкиваешь меня? Думаю, я это заслужила, – печально протянула Гвен. – Но я виновата перед тобой. За свое недоверие, за то, что отвернулась, когда ты нуждалась во мне больше всего. Мне очень и очень стыдно, Айрис, – на глазах ее наворачивались слезы, а голос дрожал, потому она остановилась, чтобы сделать глубокий вдох. – Ты можешь не принять моих извинений, но я обязана извиниться, во имя всего того, что было между нами в течение прошедших почти шести лет. Я ждала тебя. И специально пришла сюда для этого. Хоть и не верила, что действительно вернешься.
— Но… откуда… – удивленно проговорила Айрис.
— Я знаю? – уточнила Гвен и, получив в ответ кивок, продолжила. – Элис. Она не простила тебя за случившееся с Шоном. Все-таки она лучшая подруга его сестры. Как обычно, подливала масло в огонь, чтобы встретить тебя… с распростертыми объятиями. Назовем так. Я… мы с ребятами много думали о том, что случилось в мае. Мы поддались общественному мнению, совсем не прислушались к тебе, а ведь у любой истории две стороны. Обсудив все, мы решили, что стоит выслушать тебя…
— Стоит? – усмехнулась Айрис нервно и убрала за ухо белую прядь. – Знаешь, что? Стоило выслушать меня раньше. Вспомни, Гвен, я… я ведь пыталась. Ни раз, ни два, ни десять. Вы… не хотели меня даже слушать. Как и все, призирали меня, обходили стороной, не разговаривали. Я бы хотела вернуть все, как было.