— Так, у нас уговор. Я помогаю Стоун и получаю доступ к тебе, верно?
— Все так, Харрисон, только сначала займись мной, а потом тянись к книге, – ответила Айрис, забирая у парня фолиант.
Дрейк недовольно взглянул на девушку, но вернул ей книгу и принялся слегка разминаться. Айрис тем временам положила рюкзак под дерево и сняла с себя куртку, понимая, что в ней упражняться боевой магии будет неудобно.
— Откуда ты… знаешь про это место? Я думала, что мы встретимся на границе, не на поляне.
— Думаю, только ленивый не знает, что здесь есть загадочная полянка, – фыркнув, ответил парень. – Предположил, что ты не относишься к их числу. Это оправдалось.
Айрис подошла к парню. Ей было неуютно смотреть на него из-за смешных чувств, среди которых были неприязнь за прошлое и благодарность за настоящее, потому она старалась держаться на небольшом расстоянии и не смотреть Дрейку в глаза.
— Я – не учитель. Потому буду делать так, как делали со мной. Жалобы и недовольства – не принимаются. Готовься к тому, что будет больно, жестко, сложно и трудно. Разорение требует упорства и… таланта? – сказал парень, подняв ладонь вверх и продемонстрировав пламя, которое секунду спустя потушил, сжав пальцы в кулак. – Я не буду с тобой сюсюкаться, особенно так долго. Теории с тебя хватит. Начальный уровень, а дальше барахтайся сама. Итак тратить на тебя несколько месяцев не хочется, о большем – не проси даже.
Из-за спины раздался хохот Форда. Подростки удивленно уставились на фолиант. Дрейк уточнил, что так его рассмешило, скрестив руки на груди.
— Искорка моя, – протянул фолиант, – перед тобой не рядовой разоритель. Поверь, она сможет удивить. Больше нескольких месяцев от тебя вряд ли потребуется!
И Форд снова залился смехом. Дрейк, предпочитая игнорировать его и не тратить время в пустую, продолжил свою лекцию.
— Разорение можно разделить условно на три направления – огонь, лед и молния. Как и у прочих отделений, у заклинаний этого есть свой уровень сложности. Теперь слушай внимательно, чтобы не спалить себя. Ты должна не просто хотеть что-то поджечь или заморозить, ты должна представлять это, ты должна чувствовать это. Чувствовать, как пламя рождается в твоем сердце и расходится по венам и артериям к рукам, где вспыхивает, приготовленное к свершению того или иного заклинания; как лед, остужающий твою голову и притупляющий чувства, дает тебе право использовать себя для атаки или защиты, пробираясь по твоему телу с легкой морозной дрожью; как электричество возникает в каждом миллиметре твоего тела и проходит через него, чтобы тоже стать частью заклинания. Если ты не будешь это все представлять у себя в голове, то не будешь и чувствовать, тогда лишь два исхода – ничего не получится, и ты бездарность или же все получится, но сработает на тебе, и ты покойник.
Айрис смотрела на парня пристальным взглядом, выпучив глаза от удивления. Она ничего не поняла, но больше всего ей не нравился риск умереть. Девушка старалась подобрать слова для своего возмущения. Скрестив руки на груди и слегка помявшись нервно на месте, она сказала:
— Это и все? Из тебя просто ужасный учитель! Если ты не понял, то умирать я не хочу.
— Говорил же, что буду учить тебя так, как учили меня. Все что осталось –продемонстрирую, как это делают профессионалы, а дальше твоя жизнь и твоя сила лишь в твоих руках – творить заклинания за тебя я не могу. Пробуй просто пока… концентрировать свои силы на ладони, не будем сейчас говорить о заклинаниях. Попробуй создать огонь на руке, лед, молнию. Просто старайся. И не умри.
— Спасибо, это было весьма обнадеживающе, я аж прочувствовалась.
Дрейк пропустил мимо ушей слова Айрис, пропитанные сарказмом, и быстро ей показал, что должно получиться в итоге. Дальше он решил предоставить девушку себе, а сам занялся Фордом, который по непонятным причинам просто устраивал шум из ничего, противясь тому, чтобы парень прочитал что-то в нем.
Айрис уже использовала силы разорителя, она это помнила, но не понимала, как ей это удавалось. Не удивительно, что сейчас она ничего толком не могла сделать, хотя задание, данное Дрейком, было проще некуда. Ее тщетные попытки не давали ему сосредоточиться на чтении, постоянно отрывали от текста и откровенно действовали на нервы.