Гвендолин сломалась. Она сильнее заплакала и уткнулась в плечо подруги. Немного успокоившись, она решила ей рассказать всю историю. Лекарь морально устала от того, что вокруг нее столько лжи, потому постепенно ей становилось легче.
— Это даже не паршиво, Гвен, это куда хуже, – протянула девушка. – Как ты вообще… с учителем… Боже. Не отвечай. Если это всплывет, в лучшем случае его уволят, а тебя отчислят. Мне хочется, чтобы ты была счастлива. А этот… мистер Уэллс действительно для тебя много значит, раз ты из-за него даже слезы льешь. Не считаю это разумным, но может, тебе и правда рискнуть? На следующий год ты закончишь обучение в Коллегии, может, к тому времени это и не раскроется, если будете осторожны. Подумай об этом: если он делает тебя счастливой, то почему ты должна от этого отказываться? Но только завтра, а теперь иди спать.
И сама Айрис отправилась к себе в спальню, чтобы завершить еще один день своей жизни.
Глава 15.
Первым делом по пробуждении, еще не умытая, не причесанная и в пижаме, Айрис зашла к Гвендолин, чтобы проверить ее. Девушка уже выглядела куда лучше, чем ночью. Обсудив ночное происшествие, лекарь приняла решение продолжить отношения со своим обворожительным учителем.
Девиант приняла решение скрывать свое отношение к данной ситуации. Гвендолин нуждалась в поддержке, а не в осуждении. Она и сама прекрасно понимала, насколько глупо было положить начало этим отношениям. Но теперь, когда все зашло настолько далеко, смысла отступать и сожалеть не было.
Но Гвен не была честна до конца со своей подругой и скрыла один немаловажный факт: общаться они с Дайрэмом начали еще в конце прошлого учебного года.
Педагог по ле́карству собиралась уходить в декретный отпуск, потому ей стали искать замену. И по рекомендации знакомых, архима́г провел собеседование с Дайрэмом. Он не искал работу на долгий срок, потому идеально подходил для замены миссис Хиллер. Однако она хотела довести учебный год до конца, потому для начала отдала ему лишь дополнительные занятия, для знакомства со студентами. Полную нагрузку он получил лишь с нового года, потому Айрис никогда прежде о нем не слышала.
Мало кто из педагогов относился к нему хорошо, потому что с самого начала Уэллс предпочитал держаться подальше от многих, казался очень скрытным человеком. Однако магом он был первоклассным, потому его ценили в Коллегии. В меру строгий, умный и профессиональный, излагал все понятно и с чувством, что не могло не заинтересовать студентов.
Гвендолин была самой младшей в своей семье и единственной девочкой, потому она сразу задала себе планку – быть лучшей во всем, чтобы не ее сравнивали с ними, а им ставили лекаря в пример. Постепенно это вылилось в некоторую помешанность на учебе. Потому, когда у девушки не получалось одно из заклинаний, она приходила на дополнительные занятия и тренировалась до последнего, пока Уэллс не выгонял ее силой. Такое упорство, с которым она снова и снова пробовала применить чары, она понравилась молодому учителю.
Видя идеальную успеваемость девушки и не желая занижать ей отметки в следующем году основательно, Рэм сделал все, чтобы помочь девушке разобраться, хоть и потребовало это не мало времени. Всем не давалось это заклинание, но Гвен, благодаря своему усердию, стала первой в классе, кто его освоил.
Многие учителя стали свидетелями сцены изгнания Шона Брука. Это породило множество слухов. Все они знали, что Айрис плотно общалась с Гвен, Грэмом и Розалин, о чем перешептывались в учительской. Дайрэм, хоть и не поддерживал эти слухи, но прислушивался к ним. И, когда лекарь в дальнейшем приходила на занятия, удрученная и разбитая, он поддержал ее.
Но все закончилось не так, как должно было. Это перевело отношения между Уэллсом и Гвендолин на совершенно новый уровень, который не должен существовать между учителем и его ученицей. Однако это их в тот момент не сильно смущало. В дальнейшем были три месяца лета, наполненных регулярным общением и двумя свиданиями, после которых казалось, что не будет никакого продолжения их мимолетного романа. Однако с возвращением в Коллегию, с постоянным встречами на занятиях, они поняли, как сильно ошибались, потому стали встречаться по ночам, наполненными страстью и страхом, что все рано или поздно откроется.