— Да я хотел поговорить с тобой… просто… хотя нет, это не так важно, как твои занятия. Извини, зря я тебя отдернул, – протараторил Дрейк и развернулся к лестнице, собираясь уйти, но Айрис схватила его за запястье, как когда-то любил делать парень, чтобы удержать.
— Ты мне очень… сильно помог, Дрейк, так что для тебя у меня всегда найдется время. О чем ты хотел поговорить?
— Да я хотел сказать, что… точнее я хотел попросить у тебя… попросить дневник. Форд тебе сейчас нужнее, чем мне, а я его ведь не дочитал, потому можно мне хотя бы дневник того чудака? Ты же знаешь, как я помешан на учебе, все такое. Да. Именно об этом я хотел поговорить.
Айрис заметила, как тяжело дышал Дрейк, и никак не могла не придать этому значения. Он явно нервничал, что ее немного напрягло. Парень соврал ей? Хотел сказать что-то другое, а сказал о дневнике? Или же он просто что-то скрывает? Что-то важное. Айрис никак не могла понять, а спрашивать не хотела, чтобы вообще не довести парня до срыва, который мог вполне сказаться на ней.
Они прошли в комнату, там Айрис быстро прошла в свою спальню, где хранила Бэ́сфорда и его вторую, неодушевленную часть. Девушка осторожно протянула потрепанную временем толстую «тетрадь» с множеством вставленных листочков, хранителем которой теперь являлась она.
— Ты… уверен, что дело в нем? – едва слышно и мягко проговорила девушка, приблизившись неприлично близко к разорителю. – Просто… если на тебя вышли наши славные друзья и шантажом заставили принести его… моргни несколько раз быстро.
— Нет, все хорошо, правда, – с усмешкой проговорил парень и оперся на косяк. – Думаю о том, как покажу его матери. Она будет в бешенстве, если я его снова притащу. Так что… стоит быть аккуратней, однако… тут мне не потренироваться.
— Это верно. Дрейк, этот… дневник, он принадлежал твоему прародителю, как и сам Форд, так что если тебе потребуется, можешь в любое время попросить, – сказала Айрис, стараясь не смотреть парню в глаза. – И, если тебе вообще потребуется моя помощь или просто захочешь поговорить, у тебя есть мой номер телефона.
Когда Айрис замолчала, повисла тишина, которая очень быстро стала неловкой для обоих. Ребят спасла Гвендолин, которая ради этого вышла из своей спальни, где, прислонившись к двери, чтобы все слышать, скрывалась от пришедших.
Дрейк неловко попрощался с обеими девушками, спрятал дневник под бортом пиджаком и стремительно ушел.
— Странный он. Как и почти все разорители. Чего ты все еще с ним возишься? Теперь у тебя нет нужды в нем, – сказала Гвен, скрестив руки на груди.
— Знаешь ли, нас все равно связывают воспоминания…. Самой не вериться в то, что я говорю это по отношению к Дрейку Харрисону! Но все же мы столько пережили, каждый день мог стать последним, как говорится. К тому же я ему обязана, так что не гневайся каждый раз, когда мы будем с ним пересекаться. Хоть для меня каждое его обращение является большим удивлением. И, кстати, та история… в одиннадцатом году… когда меня облили краской. Это был не он. Это была Элисон. Он даже не знал, что это было.
— Что? – удивилась девушка.
— Что-что. Слушать внимательнее надо. Я рассказала ему, почему так… отношусь к нему, и почему ты так к нему относишься. Он был… крайне удивлен. Потому что не делал этого. И, может, я скажу вещь, за которую ты меня осудишь, но Дрейк… хороший парень. Славный, добрый, внимательный и смелый. Я рада, что ему выпала честь быть моим учителем разорения.
Гвендолин от удивления открыла было рот, однако быстро нашла, что сказать подруге на ее слова:
— Знаешь, Айрис… осуждать я тебя не стану, не была на твоем месте, не получала лапшу от него на уши. Но вывод о том, что ты на него, кажется, запала, я сделаю.
— Да брось. Не смешно, Гвенни. Я лишь… отвечаю тем, что получала от него все это время. И стараюсь быть дружелюбной. Ведь когда-то мы обе были на его месте и… нуждались в друзьях. Закончим этот разговор, пока не зашли слишком далеко.
Гвендолин, слегка подумав, согласилась с предложением.
Айрис отправилась в спальню собираться к походу в Лунный Лес. Как они и договорились с ребятами, она встретила Розалин и Грэма уже на пути в Лунный Лес. Им не стоило привлекать много внимания, потому по возможности выходить они старались раздельно.