Ей в целом и не было смысла спать: через несколько часов Гвен предстояло в темноте коридоров возвращаться к себе в спальню, чтобы не быть замеченной жаворонками. И за это время предстояло осуществить план по поиску доказательств. Возвращаться с пустыми руками было бы для целительницы унизительней, чем проведенная ночь с Уэллсом.
В сравнение с ней мужчина спал весьма чутко. Его было достаточно просто разбудить и, что пригодилось девушке в тот момент, если его разбудить один раз, больше он не сможет уснуть. Такая специфическая особенность организма. Именно ее Гвен решила использовать, чтобы провернуть задумку.
Собравшись с силами, осторожно вытерев глаза, девушка начала дергаться и мычать. Одному из ее братьев относительно часто снились кошмары, потому девушка вполне правдоподобно могла это изобразить. Во время притворства Гвен словно бы случайно рукой ударила лежавшего рядом с ней Уэллса по животу, причем сильно, в этом она постаралась. Ее действия привели к желаемому результату.
— Гвен? Гвен! – прошептал Уэллс, начав не сильно трясти девушку за плечи, чтобы достучаться до нее сквозь сон. – Просыпайся, солнце мое.
— Что… что случилось? – спросила Гвендолин, стараясь показаться растерянной.
— Тебе просто приснился страшный сон. Пришлось тебя разбудить. Но теперь все хорошо. Лежи и поспи немного, а я пойду в душ. Все равно теперь не смогу уснуть, – закончил Уэллс, протерев усталое лицо.
Мужчина встал с кровати, повернувшись к Гвен оголенной спиной. Она понимала, что глупо спрашивать, однако все же решила попытать удачу.
— Почему ты никогда не говорил… что это за… шрам у тебя?
— Не хотелось бы пугать тебя. Да и… весьма неприятно и больно вспоминать, как я получил его, – проговорил мужчина, нежно поцеловал Гвен в лоб, после чего направился в ванную комнату.
Гвен с замиранием сердца вслушивалась в тишину. Ей важно было услышать шум воды, чтобы начать действовать. Дождавшись желаемого, девушка подскочила с кровати, как ошпаренная, быстро оделась и направилась к рабочему столу Уэллса. Там Гвендолин лазила по всем шкафчикам, рассматривала все бумаги и фотографировала те, что по ее мнению представляли какую-то важную для них информацию, чтобы в последствии показать друзьям.
Но она пришла в поиске доказательств предательства Уэллса, а также найти ответы на свои вопросы. И она смогла. В одном письме было написано, что во чтобы то не стало, ее учитель должен разорвать их отношения. И по дате это совпадало с тем странным разрывом, после которого он как-то быстро передумал и все вернул. Разрыв – это было лишь его задание, которое он выполнил. От прочитанного девушка упала на стул, разум ее затуманился, она не хотела верить в то, что прочла, она даже не хотела осознавать это. Но ее шок не позволил девушке услышать, как открылась дверь в ванную, которая как раз находилась сбоку от нее, потому она сразу в таком виде, с письмом в руках предстала своей главное ошибке. Уэллс же в свою очередь предпочел тихо зайти обратно, где придумывал дальнейший план своих действий.
Гвен хотела уйти, не дожидаясь мужчины из душа, ей было слишком противно просто находиться в его комнате, что можно говорить о встрече лицом к лицу? Но она все равно осталась. Все же девушке хотелось посмотреть на него сейчас, в последний момент их отношений и понять, есть в ней еще чувства или все затмила ненависть и горечь.
— Ты уже проснулась… и собралась? Я ведь не настолько долго моюсь! – попытался пошутить Уэллс, в свою же очередь Гвен попыталась выдавить на лице улыбку.
— Да-а-а, время уже, надо идти, я ведь не хочу попасться кому-нибудь на глаза. Будет очень сложно придумать оправдание для Айрис, которая может проснуться раньше, она иногда страдает бессонницей. Так что рисковать не стоит.
Девушка развернулась и направилась к двери, но голос Уэллса остановил ее.
— Ты ничего не забыла? – спросил мужчина излишне сурово, чем заставил не на шутку напрячься Гвендолин.
— Н-не-ет, – напряженно протянула девушка, повернувшись к хозяину комнаты, после чего с облегчением вздохнула, когда увидела, что он показывает на губы; девушка сама ввела правило всегда целовать друг друга на прощание и сейчас корила себя за свой излишний романтизм.
Целительница, без особого желания подошла вплотную к Уэллсу и позволила себя поцеловать. Для него это был способ осторожно вытащить телефон Гвендолин, который та всегда предпочитала носить в заднем кармане джинс, что ему удалось. Для нее же это был способ понять то, что она сейчас испытывала к этому мужчине. И результат сыграл не в ее пользу.