Несмотря на тяжёлую влажную жару, от которой одежда липла к телу через минуту, брат застегнул пиджак на все пуговицы. Пятно, видимо, должно было быть скрыто, чего бы это ни стоило его комфорту.
— Ладно, — процедил он, поправляя воротник. — Давай покончим с этим быстрее. У меня ещё гора дел в филиале.
Я провела его к машине и заняла место водителя. Алексей опустился на соседнее сиденье и, не теряя ни секунды, набрал номер — видимо, перезванивал тому самому настойчивому абоненту из ресторана.
Мне это было только на руку. Пока я вливалась в плотный поток бесшумных электрокаров, Алексей уже вовсю чеканил фразы на мандаринском. Я не знала языка, и мне оставалось только гадать, какие инструкции он даёт местному офису, пока я везла его к «своему» юристу.
Мы въехали в деловой центр, и я направила «Порше» на глубокий подземный уровень одного из небоскрёбов. Ранний час оставил парковку почти пустой.
Я заглушила двигатель. Алексей уже убрал телефон во внутренний карман, возвращая себе маску деловой сосредоточенности.
— Это здесь? — коротко спросил он.
— Да. Нам на двадцатый, — кивнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Брат вышел первым. Как только дверь за ним захлопнулась, я выхватила телефон из бардачка и отправила лаконичный «+» в заранее открытый чат.
Мы шли по бетонному лабиринту к лифтовому холлу. Наши шаги гулко отражались от низкого потолка, а автоматическая система освещения с задержкой зажигала холодные светодиоды прямо над головами, словно конвоируя нас. Алексей не пытался заговорить. Он шёл впереди — прямая спина, безупречный лощёный вид — олицетворение власти, которая ещё не знает, что она низложена.
Я нажала кнопку вызова. Мы замерли перед зеркальными дверями, наблюдая, как на табло медленно меняются цифры, отсчитывая этажи вниз. С каждым делением моё сердце билось всё отчётливее. Лифт спускался за ним.
Когда табло высветило пятнадцатый этаж, тишину парковки разрезал резкий голос:
— Не шевелиться!
Холодное дуло пистолета ткнулось мне между лопаток. Краем глаза я заметила, как второй ствол упёрся Алексею под ребро. Брат дёрнулся, пытаясь обернуться, но его тут же осадили:
— Без глупостей!
Алексей замер, вытянувшись в струнку. По его виску, несмотря на кондиционированный воздух паркинга, покатилась крупная капля пота.
— Что вам нужно? — голос брата прозвучал хрипло. — Кто вы такие?
— Сейчас вы оба медленно повернётесь направо и пойдёте вперёд. Не оглядываясь.
— Что? Вы… вы нас похищаете? — в голосе Алексея послышались напряжённые нотки.
— Всё пройдёт безболезненно, если будете подчиняться, — вмешался второй похититель. Его тон был обманчиво мягким, почти заботливым. — В противном случае мой напарник может потерять терпение. Он не любит ждать.
Алексей побледнел.
— Алексей! — я всхлипнула, вцепившись в его локоть. — Что нам делать?!
— Замолчи! — огрызнулся он, стряхивая мою руку. Страх делал его агрессивным. — Тише, ребята. Мы можем всё уладить. Вам нужны деньги? Сколько? Я выпишу счёт прямо сейчас, любую сумму, только назовите цифру…
— Я повторяю: вы идёте с нами, — грубый голос не оставил места для торгов.
Лифт замер на десятом этаже, но нам он уже был не нужен.
— Алексей, наверное, надо сделать, как они говорят... — прошептала я, изображая испуг.
— Заткнись, дура! Я знаю, что делать! — рявкнул он, но тут же получил чувствительный толчок дулом в спину.
— Куда идти? — выдавил он, наконец признавая поражение.
— Вам же сказали: направо и прямо. Идёте, пока мы не прикажем остановиться, — мягко отозвался второй «наёмник». — И телефоны давайте сюда.
Мы подчинились, отдали телефоны и пошли по бетонному лабиринту, глядя только перед собой, как приговорённые. Парковка была мертвенно тихой — ни случайного прохожего, ни звука заводящегося мотора. Через пару минут из тени выплыл массивный корпус чёрного фургона без номеров.
— Открывай дверь. Залезайте внутрь, — пророкотал грубый голос.
Алексей обернулся ко мне. В его глазах, обычно холодных и расчётливых, теперь плескалось неприкрытое отчаяние. Я съёжилась, обхватив себя руками, и изобразила на лице высшую степень ужаса. Видимо, остатки мужской гордости заставили его действовать: он судорожно схватился за ручку и рванул тяжёлую дверь на себя.
Нас тут же настойчиво подтолкнули дулами пистолетов. Мы с Алексеем неуклюже ввалились в тёмное нутро фургона, едва не сбив друг друга с ног. Двери захлопнулись с тяжёлым, герметичным звуком прежде, чем мы успели рассмотреть лица тех, кто стоял в тени.
Внутри воцарилась абсолютная темнота. Единственное, что я слышала в этой тишине, — это частое, прерывистое дыхание брата и запах его дорогого парфюма, который теперь казался здесь совершенно неуместным.