Мотор глухо взревел, фургон качнулся, набирая ход. Мы поплыли в вязкой темноте.
— Что им нужно? — голос Алексея сорвался на фальцет. — Почему нельзя было договориться на месте? Они что, думают, что выбьют из нас больше денег?
— А что, если им нужны не деньги? — прошептала я, нагнетая липкую тишину.
— А что ещё? Что им ещё может быть нужно?!
— Алексей... а вдруг это мафия? Ты же помнишь те разборки отца с тем сомнительным дядькой из Москвы три года назад?
— Мы в Сингапуре! — рявкнул он, скорее убеждая себя, чем меня. — Это самый безопасный город на планете! Здесь видеокамеры на каждом столбе!
— Разве когда-то это останавливало русскую мафию? — я всхлипнула, переходя на прерывистый шёпот. — О боже, скажи, что всё будет хорошо! Я слышала... я слышала, что они отрезают головы врагам и присылают их в коробках!
Для пущего эффекта я нащупала его в темноте и буквально бросилась в объятия, пряча лицо у него на груди. Алексей машинально прижал меня к себе. Его руки, уверенно сжимавшие столовые приборы в ресторане, теперь мелко дрожали, поглаживая меня по волосам. Он пытался успокоить меня, но я чувствовала, как бешено колотится его собственное сердце.
— Ну нет... всё не может быть настолько радикально, — пробормотал он. — К тому же так делает только итальянская мафия. Никто не отрежет тебе голову, дура! Не мели чепухи!
— А вдруг нас будут пытать? — я вцепилась в его лацканы. — Ты же знаешь, они умеют...
— Замолчи! Замолчи сейчас же! — Алексей сорвался на крик, окончательно накрученный моими словами. Он схватил меня за плечи и принялся трясти, словно пытаясь выбить из меня эти образы, а заодно и собственный нарастающий ужас. — Успокойся, слышишь? Я сказал — успокойся!
Фургон качнулся и замер. Двигатель заглох, оставив нас в звенящей тишине. Алексей выпустил мои плечи, и я почувствовала, как его бьёт мелкая дрожь. Мы затаили дыхание, вслушиваясь в каждый шорох снаружи.
Через бесконечные пару минут двери рванули настежь. В глаза ударил нестерпимо яркий свет. Мы болезненно прищурились, пытаясь разглядеть хоть что-то.
— А ну, вылезайте! — рявкнул уже знакомый грубый голос.
Сквозь слезящиеся глаза я увидела два силуэта. Один — массивный, гора мышц в тесной футболке; другой — изящный, почти эфемерный. Оба в джинсах и глухих масках сжимали в руках муляжную сталь пистолетов. Арес и Аид превзошли себя: Арес даже умудрился покрыть руки агрессивными переводными татуировками, завершая образ наёмника из трущоб.
— Может... всё-таки договоримся? — выдавил Алексей, щурясь от света.
— Договоримся. Но не здесь, — отозвался Аид своим вкрадчивым, мелодичным голосом.
— Шагайте! — Арес грубо подтолкнул дулом брата в спину.
Мы вылезли из фургона, едва не спотыкаясь о бетонный пол гаража. Аид дулом указал вглубь помещения, где в круге света стояли два простых деревянных стула и мотки грубой верёвки.
— Может, без этого? — Алексей попытался вернуть себе остатки достоинства. — Поговорим как нормальные люди?
— Свяжи его, — бросил Арес, игнорируя его слова и обращаясь ко мне.
Алексей дёрнулся, хотел протестовать, но холодный взгляд Ареса и вид оружия заставили его передумать. Он покорно опустился на стул. Я подошла сзади, взяла верёвку и с особым, почти физическим удовольствием затянула узлы на его запястьях.
Затем я села на соседний стул. Аид подошёл ко мне и максимально бережно, едва касаясь кожи, обмотал мои руки верёвкой.
Он убрал пистолет за пояс и подтащил к нам ещё один стул. В отличие от наших, этот был со спинкой. Аид уселся на него верхом, по-хозяйски обхватив спинку руками, и уставился на нас сквозь прорези маски. Арес застыл за его плечом, превратившись в массивную, неподвижную тень.
— Меня зовут Борис Бритва, — произнёс Аид своим почти бархатным голосом. — А это мой друг Олег Скучный. И вам лучше не знать, что именно его веселит.
Я не выдержала и закатила глаза. Градус пафоса зашкаливал, но Алексей был слишком раздавлен, чтобы это заметить. Он судорожно сглотнул, его кадык дёрнулся.
— Мне кажется... я уже где-то слышал ваше имя, — пробормотал он, тщетно пытаясь выудить из памяти обрывки юридических архивов или сводок Интерпола.
— Конечно, слышал, — Арес подался вперёд, и свет прожектора блеснул на его фальшивых татуировках. — Твой папаша перешёл нашему шефу дорогу. И теперь пришло время платить по старым московским долгам.
Алексей окончательно побледнел. В его глазах отразился лихорадочный перебор воспоминаний. Я знала, о чём он думает: та самая история в Москве, когда отец продал «Афродиту» не тому человеку, а мафиози быстро раскусил, что «идеальная женщина» шпионит за ним. Отец тогда знатно метался, пытаясь замять скандал, и именно после этого у нас появились «Церберы».