Когда техник скрылся в кабине, я направилась к Аиду и Аресу. Они так и стояли там, где я их оставила, наблюдая за всей этой дикой, иррациональной для их процессоров картиной. Я развела руки в стороны и почти пропела, глядя на них с победоносным блеском в глазах:
— Магия денег, ребятки. Работает безотказно.
Арес криво усмехнулся, покосившись на махину крана:
— Богатые тоже плачут, — выдал он с пренебрежением, видимо, цитируя какой-то старый фильм.
— Плачут, — молниеносно парировала я, — а потом вытирают слёзы, арендуют чёртов кран и заставляют своих обидчиков захлебнуться собственной жёлчью! А теперь прочь с дороги. Я не позволю больше ничему стоять между мной и моим мужчиной. Даже вам.
В моём голосе было столько стали, что Аид и Арес синхронно, словно по команде, ретировались на приличное расстояние — и от склада, и от меня.
Наверху, в кабине, техник активировал ручной режим. Махина RMG ожила со скрежетом. Он начал раскачивать захват: кран тяжело полз по рельсам, а тележка металась поперёк них. Резкие, рваные рывки заставляли многотонную стальную раму дёргаться. Послышались глухие, тяжёлые удары тросов о направляющие — звук, от которого вибрировала сама грудная клетка.
Захват начал описывать широкую дугу. С каждым тактом многотонная конструкция превращалась в гигантский, неумолимый маятник. Воздух вокруг загудел, разрезаемый весом металла. Когда спредер достиг высшей точки замаха, мужик выжал полный ход платформы по рельсам прямо в сторону склада.
Земля под подошвами задрожала. Мы невольно сделали ещё несколько шагов назад, инстинктивно закрываясь от надвигающейся мощи.
Спредер на полной скорости влетел в стальную дверь склада 23B.
Оглушительный, утробный «БУМ» ударил по барабанным перепонкам и отозвался резкой болью в зубах. Толстая сталь вмялась внутрь, как фольга на консервной банке. Заклёпки со свистом вылетали из пазов, превращаясь в смертоносную шрапнель. Во все стороны брызнул ослепительный сноп искр. Бетон вокруг дверной рамы пошёл глубокими трещинами, рассыпаясь белой пылью, а камеры наблюдения просто снесло ударной волной.
Кран со стоном и скрежетом гидравлики остановился. Пыль медленно оседала, обнажая зияющий чёрный провал. Путь был свободен.
Мы, не теряя времени, сразу ворвались внутрь. Переступив через искорёженный порог, я увидела, что мне повезло не только со встречей с техником, но и, как ни странно, с физикой: пара «Церберов»-охранников скорчились на полу, прижимая ладони к головам. Видимо, ультразвуковой шок и вибрация временно вывели их из строя.
Кейсы же, как я и надеялась, не пострадали — они ровными рядами стояли в глубине склада, защищённые массивными стеллажами. В драках я не разбиралась, поэтому оставила Аида и Ареса разбираться с дезориентированными собратьями самостоятельно, а сама сразу направилась к кейсам.
Я бежала, тяжело дыша, вдоль рядов, всматриваясь в маркировки моделей, выгравированные на боках кейсов. Сердце замерло одновременно и от предвкушения, и от страха. Один кейс, второй, третий… Глаза метались по цифрам, пока взгляд не наткнулся на серийный номер, который я помнила наизусть.
Руки тут же затряслись в неконтролируемой дрожи. Значит, Персефона не солгала. Она действительно выполнила обещание и впихнула его в первую же партию на отгрузку. С трудом, ломая ногти о тугие защёлки, я распахнула крышку.
Он был передо мной. Совершенно обнажённый, с плотно закрытыми глазами — выглядел так же, как в тот раз, когда я впервые его распаковала. Всё тело покрывал густой прозрачный консервирующий гель, стандартный для заводской упаковки. В свете складских ламп гель поблёскивал, как жидкое стекло, и источал слабый химический запах, от которого защипало в носу.
Стараясь не думать о худшем, я принялась ощупывать внутреннюю панель кейса в поисках механизма активации. Наконец пальцы наткнулись на утопленную кнопку сбоку. Щелчок — и система ожила. Раздалось тихое шипение, и гель начал медленно стекать в дренажные отверстия, освобождая его тело.
— Ну же, просыпайся… — прошептала я, протягивая руку к его лицу, ещё хранившему холод заводской заморозки.
Я коснулась его щеки, стирая остатки геля, и почувствовала, как под пальцами начинает пульсировать тепло — его системы запускались одна за другой.