Спустя бесконечные две минуты Цербер открыл глаза. Зрачки сузились, адаптируясь к свету, а затем он резко, со всхлипом, вдохнул всей грудной клеткой, запуская системы жизнеобеспечения. Я не выдержала и бросилась ему на шею, вжимаясь в его ещё холодную, покрытую остатками геля кожу.
— Я так рада… — шептала я, захлёбываясь от облегчения. — Мы успели, мы вытащили тебя.
Его руки — тяжёлые, дрожащие — неуверенно коснулись моих лопаток. Но вместо привычного тепла я ощутила лишь механическую осторожность. А затем прозвучало то, что в один миг превратило мой триумф в поражение:
— Я вас знаю?
Я резко отстранилась, глядя в его красные, расфокусированные глаза. Внутри всё рухнуло.
— Ты… ты меня не помнишь?
Он посмотрел на меня с такой растерянностью, будто действительно видел впервые. Его пальцы осторожно коснулись моей щеки — медленно, словно прикасаясь к моей коже в первый раз. Он, ещё не до конца владея голосом, произнёс:
— Я… помню это лицо. Оно прописано где-то глубоко, но… в голове абсолютно пусто.
— Как пусто? — я едва подавила крик, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Ты не помнишь наши последние три года? То, что было между нами?
— Я… не знаю… Отрывки, вспышки проносятся в голове, — он покачал головой и попытался сосредоточиться. — Будто кто-то пытался стереть мне сектора памяти, но не смог — и всё перемешал. Я не могу собрать файлы в единую картину.
Я порывисто схватила его за руку, не давая ему погрузиться в себя целиком. Кожа всё ещё оставалась прохладной, но под ней уже ощущалось биение систем.
— Ничего. Это временно. Пройдёт! Ты всё вспомнишь, слышишь? Вспомнишь меня, вспомнишь нас… Пойдём! Нам нельзя здесь оставаться!
Я потянула его за собой, и он медленно, с трудом координируя движения, поднялся вслед за мной. В его взгляде всё ещё читалась растерянность, но он подчинился моей руке, как единственному якорю в разрушенном мире.
Я вела его тем же путём, каким пришла, к выходу со склада. К тому моменту, когда мы достигли сообщников, охранники-андроиды окончательно пришли в себя. Аид и Арес не смогли удержать их — да и под рукой на складе, кроме кейсов, ничего не было. Они лишь отчаянно пытались сопротивляться, но Аид оказался совершенно не приспособлен к контактному бою, а Аресу критически не хватало мастерства. Когда мы приблизились, один из «Церберов» уже нависал над Аидом, вдавливая его в стеллаж, а второй жёстко заломил руку Аресу, готовясь зафиксировать того на полу.
Я остановилась, до боли сжимая ладонь Цербера и не понимая, как вмешаться в эту схватку машин. Если влезу между ними сейчас, у меня не будет ни шанса. Можно было бы воспользоваться статусом члена семьи, но вряд ли они меня послушают — скорее всего, заломят и уложат штабелем на пол вместе со всеми.
Цербер отпустил мою руку. Он перевёл взгляд с избиваемых андроидов на меня, и в его глазах вспыхнул холодный аналитический интерес.
— Я… кажется, я знаю их, — произнёс он. — Почему их бьют?
— Цербер, милый, мы пришли за тобой, а у них… у них приказ никого сюда не пускать. Мы для них — нарушители.
Он расправил плечи, сжал кулаки. Сейчас он походил на воинственного обнажённого спартанца, готового ринуться в бой.
— Я должен им помочь.
— Но, Цербер… — я не успела договорить.
Похоже, ему было совершенно невдомёк, в каком он виде. Инстинкт защищать меня, выработавшийся за три года, оказался сильнее амнезии. Он жестом велел мне отойти в сторону и без колебаний сорвался с места.
Двигался он пугающе плавно и быстро — словно само воплощение боевого алгоритма. Цербер одним движением схватил за руку того, кто прижал Аида к полкам, и потянул на себя. Охранник обернулся, видимо, просканировал и принял за «своего». Он попытался просто стряхнуть руку Цербера, будто это было досадное упущение, и вернуться к основной цели. Но Цербер не думал отпускать. Он сжал сильнее, заставляя металл сустава противника протестующе взвизгнуть, и резким рывком развернул андроида к себе. Тут же последовал короткий, но сокрушительный удар в лицо.
Не ожидая агрессии от собрата, охранник пошатнулся, выпуская Аида. Судя по его лицу, в системе явно произошёл сбой: логика «свой-чужой» не позволяла мгновенно осознать предательство. Андроид выпрямился, коротким движением вправил вывихнутую челюсть и, перейдя в режим полной боевой готовности, сорвался с места, выбрасывая кулак для ответного удара.
Цербер среагировал быстрее. Он не стал блокировать — просто ушёл с линии атаки, пропуская противника мимо, скользнул ему за спину и выверенным толчком ноги впечатал его в бетон. Андроид, не успев перегруппироваться, с грохотом рухнул на пол.