— Анна, а машинка тебе зачем?
Она вздрогнула и тут же выпрямилась, поспешно убирая выбившийся мокрый локон за ухо. У неё на лице промелькнуло смущение.
— Здесь не самая лучшая модель, — тихо ответила она. — Я не доверяю ей... деликатные ткани. Боюсь, что испортит. Поэтому привыкла так.
— Может, мне помочь тебе деньгами? — предложила я, глядя на её покрасневшие от мыльной воды руки. — Это же отнимает столько времени.
Анна упрямо вскинула подбородок.
— Не нужно. Я привыкла зарабатывать на всё сама. Да, нам с Аресом сейчас непросто, жизнь в Сингапуре в разы дороже, чем в России, и моя удалёнка приносит крохи по сравнению со здешней зарплатой... Но я всё равно никому не позволю за себя платить!
Я невольно улыбнулась. Я знала Анну не так долго, как Еву, но её слова произвели на меня впечатление. На вид она казалась такой хрупкой, почти прозрачной, а зная её тяжёлую историю с Владимиром, я никак не ожидала встретить внутри такой стальной стержень. Было отрадно видеть, что она находит в себе силы жить дальше, а не изводить себя мыслями об этом больном ублюдке.
Я подошла ближе и, потеснив её у душевой кабинки, наклонилась над тазом.
— Ну, давай показывай, что нужно делать. Буду помогать.
На лице Анны на мгновение отразилось изумление, которое тут же сменилось понимающей усмешкой — она явно догадалась, откуда «растут ноги». Она склонилась рядом и парой уверенных движений показала, как правильно выкручивать ткань.
Я действительно старалась и, к моему удивлению, весьма успешно. Когда Анна перекидывала мне мокрую мыльную одежду, я изо всех сил полоскала и выкручивала её, чувствуя, как немеют пальцы. Но в этом тяжёлом и примитивном, на первый взгляд, труде нашлась какая-то странная отдушина. Голова наконец-то прочистилась — достаточно было просто сосредоточиться на механических движениях.
Правда, когда очередь дошла до тяжёлого постельного белья, нам всё же пришлось прибегнуть к помощи Цербера. Всё это время он маячил за нашими спинами, молчаливо наблюдая за процессом.
Тут он меня не подвёл. Он мгновенно считал алгоритм действий и не оставил мокрой ткани ни единого шанса — вода стекала в слив мощными струями под давлением его пальцев. Я даже на секунду засмотрелась на него. В голову закралась мечтательная мысль: а что, если бы мы могли просто так жить с ним на краю света? Заниматься простыми вещами, делить этот нехитрый быт вдвоём...
Но я тут же тряхнула головой, отгоняя наваждение. Впереди у меня была другая дорога, и по ней ещё только предстоит пройти.
Когда Цербер закончил, Анна скомандовала нести всё на кухню. Там, через узкий проём окна, она выдвинула длинные бамбуковые шесты и принялась развешивать одежду, которую я послушно ей подавала.
Так продолжалось пару минут, после чего Анна облегчённо выдохнула и засуетилась у плиты, ставя чайник. Я опустилась на табуретку; Цербер встал за моей спиной, тяжело облокотившись на кухонный гарнитур. Анна, как и в прошлые дни, пока я жила у них, явно не знала, с чего начать разговор. Это было неудивительно: мы принадлежали к разным мирам, которые редко пересекаются в обычной жизни, так что общих тем у нас почти не было — кроме разве что андроидов. Но, оставшись впервые практически наедине, она первая нарушила тишину:
— Цербер так и не пришёл в себя?
— Ты думаешь, он был бы таким послушным, если бы пришёл? — ответила я, искоса глядя на Цербера.
Анна посмотрела на него с искренним сочувствием:
— Мне очень жаль, что с тобой это случилось. Я была бы в ужасе, если бы Арес меня забыл... Тебе, наверное, тоже непросто — не помнить нас?
— Я надеюсь вернуть свою память, — отозвался Цербер, — если хозяйка проявит достаточно терпения.
— Не нужно этих раболепских слов, — отрезала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
— Я понимаю, — его голос оставался ровным. — Ты хочешь видеть меня другим. Но сейчас я могу быть только таким.
Анна посмотрела на меня с немым укором, и я прикусила язык. Терпение. Только оно мне и оставалось. Анна разлила чай и дала кружку даже Церберу. Тот на секунду растерялся, глядя на пар над водой, но всё же взял её и сделал вежливый глоток. Я же просто крутила чашку в ладонях, не решаясь притронуться к напитку.
— И что ты планируешь делать дальше? — спросила Анна.
— Не знаю. Персефону так просто не взять. После похищения Алексея они не будут мне доверять. Мне к ним не подобраться.
— Ну... а если с Персефоной просто поговорить?
У меня вырвался нервный смешок.
— Издеваешься? И что я ей скажу?
— Правду?
— Конечно! — я вскинула руки в притворном приветственном жесте. — Дорогая мамочка, скажи-ка, правда ли в твоей голове хранятся чертежи новейших биопроцессоров? Да? Ой, а не могла бы ты мне их отдать? Я тут, знаешь ли, планирую пустить компанию по миру. Не хочешь поспособствовать?