Я задумчиво почесала затылок, примеряя эти слова к железной логике Персефоны.
— То есть, если бы ты понимала, что единственный способ сблизиться с ребёнком — это совершить для него какой-то по-настоящему важный поступок... Ты бы на это пошла?
— Что за странный вопрос? Конечно, да. — Анна мягко улыбнулась. — Поступки — это единственный универсальный язык. Но они должны совершаться с двух сторон. Односторонние жертвы редко ведут к миру.
В её словах был смысл, и я собиралась их хорошенько обдумать до встречи с Евой. Но телефон в кармане вдруг забился в неистовой вибрации. Судя по настойчивости — Алексей был уже на свободе.
Я достала гаджет и хмуро посмотрела на дисплей. Довольно мило с его стороны — вспомнить о моём существовании после того, как он готов был первым отдать меня под пытки. Впрочем, просидев ночь в душном гараже, Алексей наверняка успел остудить голову и догадаться, чьих это рук дело. Он был кем угодно, но в долгой перспективе — только не дураком. Я сбросила звонок и засунула телефон обратно. Разбираться с ним сейчас совсем не хотелось.
— Что-то важное? — спросила Анна, заметив выражение моего лица.
— Ерунда, — отрезала я. — Спам.
Мы посидели ещё пару минут в неловкой тишине, допивая остывающий чай. Пытаясь хоть как-то унять дрожь в руках, я вызвалась помыть посуду, буквально вырвав кружку у Цербера и Анны. Тот послушно уступил, не издав ни звука.
Пока я мыла чашки, а заодно и прочую посуду — тяжёлый стальной вок и алюминиевые ковши, появившиеся, как только Анна взялась за обед, — меня кидало из размышлений в нервозность. Цербер стоял рядом, принимая из моих рук мокрый металл. Его близость, размеренные, выверенные движения и продолжающееся беспрекословное послушание действовали на меня похуже пытки. Он был здесь, так близко, но одновременно — бесконечно далеко.
После того как мы закончили с готовкой, случилось маленькое чудо. Оно воплотилось в образе крайне разъярённой Евы, которая всё же привезла Чена. Стоило им переступить порог, как до кухни долетел вкрадчивый голос Ареса:
— Да ладно тебе, Ев. Чего ты вечно такая колючая, а? Тебе правда так нравится держать всех в узде? Посмотри на Аида — он рядом с тобой слова лишнего боится сказать, а пока тебя не было, его было не заткнуть.
Мы вышли в гостиную. Арес вальяжно, по-дружески закинул свою огромную ручищу на плечо хрупкого Аида и прижимал андроида к себе. Ева, не тратя слов на приветствия, раздражённо дёрнула Аида за локоть к себе.
— То, как я с ним обращаюсь, — не твоё собачье дело! — отрезала она. — Уверяю, он ещё ни разу не жаловался.
— А с тобой разве пожалуешься? — Арес не выпускал Аида, продолжая это странное перетягивание каната. — Да ты ему мигом электрическую голодовку устроишь!
— Ага, — Ева сверкнула глазами. — Пока счета оплачиваю я, главная здесь тоже я.
— Вот оно что! Да ты просто коммунальный диктатор в юбке!
— Слышь ты, преступник-недоучка, — Ева окончательно вышла из себя, — твоей хозяйке давно пора отключить тебя на пару дней для профилактики!
Судя по лицу Аида, зажатого между двух огней, этот спор полыхал в машине уже не первый километр. Меня не покидало ощущение, что Арес ловит какой-то извращённый кайф, методично выводя обоих из равновесия. Месть? Или специфическое проявление дружбы?
Сначала он показался мне нелюдимой, замкнутой машиной, но в компании этой парочки Арес становился на редкость словоохотливым. Куда больше, чем с Анной, которую он, кажется, готов был бесконечно тискать и целовать. Однако, сейчас меня это не касалось. Важно было лишь то, что следом за ними в квартиру вошёл Чен. В его руке был тяжёлый кейс — точная копия того, что я видела у Джексона.
Я тут же сделала пару шагов ему навстречу. Без тени сомнения, глядя прямо в глаза, я произнесла:
— Чен, я прошу прощения за всё, что произошло.
Чен остановился, внимательно изучая моё лицо, словно пытаясь понять, искренняя ли я. Затем он медленно опустил тяжёлый кейс на пол, и металл негромко лязгнул.
— Я не виню тебя, — произнёс он. — Те деньги, что ты заплатила, помогли моей семье. Мой двоюродный брат Цзянь наконец-то смог выплатить «выкуп» родителям своей девушки из Китая. Он был влюблён в неё годами, но оставался слишком бедным, чтобы её семья одобрила этот брак. Теперь он счастлив.
Чен на мгновение смягчился, вспоминая близких.
— А моя младшая сестрёнка Янь смогла поступить в университет. Для меня это значит больше, чем ты можешь представить. Тех денег, что я пересылал им в Китай раньше, едва хватало, чтобы обеспечить всем самым необходимым целых две немаленьких семьи. Моя мать и тётя овдовели рано, и я, как старший, взял на себя заботу о них всех.