— Хватит! — всё же рявкнул отец, с грохотом опуская кулак на стол. Звук был такой, что стоявшая перед ним бутылка с минеральной водой жалобно звякнула. — Это собрание акционеров, а не дешёвое ток-шоу!
Я тут же изобразила невинный жест, прикрыв рот рукой, будто слова вырвались случайно, сами собой. Но то, как в этот момент сверкнули глаза Лима — настоящей, неприкрытой угрозой — дало мне мощный прилив адреналина и сил продолжать этот бой. Ему было плевать на «Эйдолон» и на моего отца. Он был хищником, которого я сама же пригласила в наш огород.
Джексон плавно опустился на стул, поправив узел галстука. Сидящий рядом акционер — подтянутый пожилой китаец с непроницаемым лицом, которого я видела впервые, — одобрительно пожал ему руку и что-то прошептал на ухо. Лим тут же перешёл на мандарин, его речь полилась быстро и мелодично.
Отец взял паузу, позволяя гулу голосов заполнить зал. Акционеры были взбудоражены. Если сам Градов-старший решил пригреть под крылом такого маститого инженера, значит, монолит власти задрожал — дед явно готовился передать бразды правления, и каждый из сидящих здесь хотел угадать, кому. Отец вскинул руку, призывая к тишине. Не сразу, но зал присмирел — любопытство пересилило.
— Помимо кадровых перестановок, у нас есть ещё одна, не менее важная новость, — начал он, и в его голосе прорезались нотки триумфатора, загоняющего последний гвоздь в крышку гроба своих врагов. — Продажи по всему миру бьют исторические рекорды. Презентация нового поколения базовых моделей прошла с оглушительным успехом, крупные корпорации уже начали внедрять их в свои структуры по всему земному шару. Друзья, с гордостью сообщаю: наши акции подскочили на десять процентов. Мы все стали ещё богаче.
Он позволил себе скупую, почти отеческую улыбку и сплёл пальцы перед собой.
— Но денег никогда не бывает слишком много, как мы все прекрасно знаем. Поэтому, посовещавшись с ключевыми членами семьи, мы приняли решение сменить курс. Слегка скорректировать вектор развития.
— Сменить курс? — Николай бесцеремонно перебил его, подавшись вперёд. Его голос прозвучал резко и требовательно. — Вы только что сказали, что всё идёт прекрасно, показатели зашкаливают. Зачем ломать то, что работает как швейцарские часы?
Отец недовольно поморщил нос, словно от дурного запаха, но ответить не успел. В игру вступил Илья, решив, видимо, отработать свой кусок хлеба, несмотря на разбитое лицо.
— «Эйдолон» давно перерос статус компании мирового уровня, — произнёс брат, стараясь говорить чётко, несмотря на заклеенный нос, отчего его голос звучал гнусаво и неприятно. — Мы начинали как маленький стартап со «спутников жизни», но теперь захватили рынок труда. Мы заменили людей везде: на стройках, заводах, в ресторанных залах и на ресепшенах. Это развязало бизнесу руки и многократно повысило рентабельность. Андроидам не нужны больничные, они не вступают в профсоюзы и не требуют ежегодной прибавки к зарплате.
По залу прокатился одобрительный смешок — жирный, маслянистый, от которого меня затошнило.
— Достаточно вовремя заряжать аккумуляторы и проводить плановое техобслуживание раз в год, — подытожил Илья, явно довольный произведённым эффектом. — Наша обновлённая базовая линейка призвана окончательно решить «человеческий вопрос» в сфере обслуживания. Мы полностью вытесним людей из сервиса, оставив им только роль наблюдателей.
Я до боли сжала в пальцах тяжёлую ручку, лежавшую передо мной на столе. Холодный металл впился в ладонь. Я до крови прикусила язык, чтобы не выкрикнуть всё, что думаю об этом. Какой же идиоткой я была. В своей беззаботной, эгоистичной жизни я не замечала чудовищной картины целиком. Наша компания не просто развлекала толстосумов, поставляя им идеальных партнёров, — она методично, слой за слоем, срезала живую кожу с целого социального класса.
Те, кто не успел получить высшее образование или, получив его, не смог устроиться по профессии, теряли работу. Но у них оставался призрачный выбор: переучиваться на обслуживание тех самых машин, которые выставили их за дверь, или бежать. Уезжать в нищие страны, где «обычные» человеческие руки всё ещё стоили дешевле электричества. Но не все могли уехать. Большинство оставалось, обивая пороги бирж труда в поисках хотя бы какой-то работы. «Эйдолон» действовал ювелирно, почти милосердно в своей жестокости, и это пугало больше всего. Компания не стремилась спровоцировать шквал массовых сокращений, из-за которых простые люди вполне могли выйти на протесты, — нет, она мониторила кадровый дефицит. Стоило рынку «проголодаться», как мы тут же скармливали ему новую партию обученных андроидов. Люди просто не успевали опомниться: вакансия испарялась, и какая-нибудь условная тётя Валя вдруг осознавала, что как вахтёрша она больше никому не нужна. Её место уже занял безликий, но эффективный автомат.