Я уже приготовилась к очередной вспышке ярости или едкой, уничижительной тираде, как вдруг над нашими головами взвыл пронзительный, режущий уши звук пожарной тревоги. Этого не ожидал никто. Вой сирены эхом заметался под высокими потолками, заставляя стёкла в панорамных окнах мелко вибрировать.
— Спокойно! — выкрикнул отец, пытаясь перекрыть сирену. — Сохраняйте спокойствие, это, скорее всего, какая-то системная ошибка или учебная тревога!
Но акционеры, забыв обо всём, уже повскакивали со своих мест. В зале, где только что решались судьбы мира и перекраивались карты будущего, воцарился хаос.
— А если нет? — я тоже вскочила, подливая масла в огонь. — Здание открыли совсем недавно! Здесь хоть проводили нормальную инспекцию пожарной безопасности? Я, между прочим, слышала, что у этого филиала не самый компетентный президент!
Мои слова сработали как детонатор. Респектабельные мужчины, толкаясь и наступая друг другу на ноги, ломанулись к выходу, забыв о своих портфелях и пиджаках. В этой внезапной давке они просто смели Персефону, оттесняя её от Джексона Лима, который единственный не сразу сорвался с места, а сначала потянулся за своей папкой.
Именно этого момента я и ждала.
Пока Джексона зажало толпой у стола, я нырнула в самую гущу потных тел. Работая локтями и игнорируя чьи-то гневные ругательства и проклятия в свой адрес, я пробилась к Персефоне и мёртвой хваткой вцепилась в её запястье. Она удивлённо вскинула голову, её глаза расширились. Кажется, это был первый раз за долгие, долгие годы, когда я сама, по своей воле, прикоснулась к ней без отвращения и страха.
Используя инерцию толпы, я потянула её за собой. Стоило нам выскочить из зала, как я резко свернула в боковой коридор. Мы не пошли к пожарным лестницам, куда с криками и паникой ломанулись все, включая сотрудников, выбегающих из своих кабинетов. Я вела её в противоположное крыло — туда, где находился кабинет Евы. Я знала: подруга предусмотрительно оставила дверь открытой и разблокировала замок.
Персефона послушно шагала следом, совершенно не сопротивляясь. Она позволяла себя вести, словно в её системе временно возник критический сбой приоритетов. Сирена била по ушам всё сильнее, а мои каблуки стучали по мраморному полу в такт пульсирующей в висках тревоге. Поворот, ещё один, следом — длинный коридор с рядом закрытых дверей, и вот она, массивная серая дверь кабинета вице-президента филиала с лаконичной золотой табличкой.
Я толкнула створку, и мы буквально влетели внутрь. Не выпуская руки Персефоны, я с силой захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться и унять бешеный стук сердца.
Кабинет был огромным, даже больше, чем я представляла. Стеклянная стена во всю высоту открывала захватывающую панораму на Сингапур, который с этой высоты казался нагромождением микросхем и мерцающих кристаллов. В центре стоял массивный стол и подчёркнуто строгая рабочая зона. Здесь не было ни одной личной вещи, ни одного фото в рамке, ни одной забавной безделушки. Только порядок и чистота. Похоже, Ева была ещё бо́льшим фанатиком порядка и холодным профессионалом, чем я привыкла думать.
Я посмотрела на наши руки — я всё ещё крепко, до боли в пальцах, сжимала запястье Персефоны. И поспешно отпустила её. Она не сводила с меня глаз, внимательно изучая мою реакцию, словно сканируя мои намерения.
— Это ведь ты устроила сирену? — спросила она ровным голосом.
— Я была в зале вместе с тобой, — ответила я, всё ещё стараясь выровнять дыхание.
— Но, судя по тому, что мы здесь, а не бежим к выходу, тебе вполне могла помочь вице-президент. У которой есть доступ к системам безопасности.
Я промолчала. Отрицать очевидное было глупо и бесполезно. Нам нужно было поговорить наедине, вдали от чужих ушей и вездесущих камер, и это был единственный действенный способ, который мы смогли придумать с Евой за те несколько часов, что просидели над планом.
Персефона отошла вглубь кабинета, лениво и грациозно осматривая его. Когда она подошла к столу Евы, то, опершись о край, скрестила руки на груди и уточнила:
— Так о чём ты хотела поговорить?
Я сглотнула, чувствуя, как во рту пересохло от волнения.
— О биопроцессорах.
Если она и была удивлена тем, что я в курсе этой тайной разработки, то и бровью не повела.
— А при чём здесь я?
— Я знаю, что у тебя есть к ним доступ. Данные скрыты не на сервере — они заперты в твоём собственном процессоре.
— Странное предположение, — бросила она, делая вид, что полупустой стол Евы занимает её куда больше, чем этот разговор.
— Это не предположение, а чистая логика, — я сделала шаг к ней. — Твоя голова — самое надёжное место в «Эйдолоне». И ты сама — самое дорогое, что есть у деда, даже не вздумай это отрицать. Если кому-то он и мог доверить эту информацию, то только тебе.