Он мне понравился. Сразу и бесповоротно. На секунду я даже забыла, что от такой горы шерсти мне впору сразу вызывать реанимацию, как только я привезу его в пентхаус.
— Ну привет, — прогнусавила я, вглядываясь в чёрную морду. — И как тебя зовут?
Кот, разумеется, не ответил. Вместо этого он широко открыл пасть, злобно шикнул и грозно топнул лапой по полке, не сводя с меня глаз. Звук был такой, будто по дереву провели камнем.
— Настоящее исчадие, — усмехнулась я, даже не пытаясь скрыть восхищения. — Напоминаешь своего будущего хозяина, когда он не в духе.
Кот склонил голову набок и как-то странно посмотрел на меня. Мне показалось, в его янтарных глазах мелькнуло искреннее недоумение: он явно считал меня дурой за то, что я до сих пор не сбежала после такого «тёплого» приёма.
Послышались шаги — это вернулась администратор. Увидев у какого вольера я застыла, она едва не выронила телефон.
— О нет, только не он, — выдохнула девушка, прижимая ладонь к лицу.
— Почему? — спросила я, не сводя глаз с янтарного взгляда за стеклом. — Вы только посмотрите на него. Это же идеальное попадание.
— Это исключено, — отрезала она, вставая между мной и вольером, словно пытаясь физически заслонить меня от этого чёрного монстра. — Он дикий. Кусается, царапается, признаёт только право силы. Он не боится людей, но проблем от этого только больше. Я бы вам его категорически не советовала.
Я медленно развернулась к ней, чувствуя, как внутри закипает привычное упрямство.
— Вы сомневаетесь, что я с ним справлюсь?
— Простите, но ему нужен… особый хозяин, — она тщательно подбирала слова, явно пытаясь смягчить формулировку. — Тот, кто готов работать с травмированной психикой, а не просто… — она замялась, наматывая прядь волос на палец.
Я сложила руки на груди, чеканя каждое слово:
— Я вас поняла. Сколько вы за него хотите?
Девушка вспыхнула.
— Нет, вы не понимаете. Я не торгуюсь! — её голос зазвенел от возмущения.
— Тогда в чём проблема?
Она не выдержала, и её профессиональная маска окончательно треснула.
— В том, что такая, как вы, вернёт его через неделю! — почти выкрикнула она, и её щёки покрылись пятнами румянца. — Или просто выставит за дверь, когда он обдерёт вам диван.
Я невольно отшатнулась — удар в цель был неожиданно болезненным. Но тут же выпрямилась, вздёрнув подбородок.
— Я этого не сделаю.
— Очень хотелось бы верить, — уже тише буркнула она, отводя взгляд. — Просто… я люблю их. У меня дома три кошки и собака. Каждый раз, когда к нам привозят искалеченных, запуганных зверей, у меня сердце на куски рвётся.
Я посмотрела на неё — без иронии, почти серьёзно — и вдруг по-детски вскинула руку ладонью вперёд.
— Клянусь. Я не выкину этого кота. Даже если он окажется внебрачным сыном сатаны.
— Это не смешно! — возмутилась девушка, хотя в её взгляде мелькнуло сомнение.
— А я и не смеюсь. Просто… мне нужен именно он. — Я снова повернулась к вольеру, встречаясь взглядом с котом. — Я чувствую, что для моего партнёра это единственный шанс.
Администратор долго смотрела на меня, потом тяжело вздохнула и нервно поправила волосы, заправляя выбившуюся прядь за ухо.
— Хорошо. Только не звоните мне потом с жалобами. Я вас предупреждала.
— Договорились, — я едва заметно улыбнулась.
Мы вернулись к ресепшену. Я вытащила из носа последний, уже ни на что не годный платок. Девушка тактично протянула мне пачку салфеток. Я не стала строить из себя гордую и жадно их схватила. Нос горел, глаза слезились — я определённо выглядела как жертва газовой атаки, а не как успешная леди.
— Паспорт, пожалуйста, — голос администратора снова стал сухим и официальным.
Я выудила из сумки документы. Она придирчиво их осмотрела, а затем выложила передо мной целую кипу листов.
— Нужно всё заполнить.
— Вы серьёзно? — я окинула взглядом этот бумажный террор. — Я что, «Войну и мир» сейчас должна написать?
— Такие порядки, — отрезала она без малейшего намёка на сочувствие.
Я взяла ручку и принялась за работу, едва сдерживая желание чихнуть прямо на гербовый бланк. Анкета была дотошной до тошноты: тип жилья, сетки на окнах, годовой доход, стаж общения с «проблемными» животными… Я размашисто вписывала данные, мысленно проклиная всё на свете. Когда дошло до оплаты — точнее, «взноса на усыновление» в сто пятьдесят долларов, — я приложила карту к терминалу с таким чувством, будто плачу выкуп за заложника.
Но мои мучения только начинались.
— Хорошо, — девушка аккуратно сложила бумаги и спрятала их в папку. — Теперь по регламенту. В течение двух-трёх дней к вам приедет сотрудник для осмотра жилья. Нам нужно убедиться, что пентхаус безопасен, а окна защищены сетками.