— Нравится, — я вздохнула. — Но я хочу, чтобы ты был собой.
Он мягко развернул меня к себе, заставляя смотреть в алые глаза. Его пальцы нежно перебирали мои волосы.
— Ты постоянно это говоришь, но не объясняешь — как это? Из всех разговоров я понял: тебе не нужна моя послушность. Тебе нужен… характер. Но я не понимаю, как сделать так, чтобы тебя всё устроило.
Я посмотрела в его растерянное лицо.
— Просто… поступай так, как тебе хочется. Не жди моего одобрения. В пределах приличий, конечно, но в целом — слушай себя, а не программу. Ты не обязан мне угождать.
Цербер замер, анализируя мои слова. А потом его пальцы, всё ещё балансирующие на грани дозволенного, медленно скользнули под резинку белья, ложась на лобок.
— А если я хочу сделать так? Что ты на это скажешь?
У меня перехватило дыхание от такой разительной перемены в его характере.
— Я же говорила… ты не обязан это делать.
— Но это именно то, что я чувствую сейчас, — твёрдо перебил он. Его пальцы спустились ниже, начиная неспешные поглаживания. — Я понимаю, ты ждёшь «особого момента» с тем Цербером, из прошлого. Но сейчас рядом только я. И мои чувства не меньше его. Я неопытен, как и он, но я не собираюсь прятаться за этим. Если ты дашь мне шанс.
Его пальцы продолжали свои неторопливые исследования. Не знаю, изучал ли он ночью руководство по женской анатомии, но один палец раз за разом — случайно или нет — нажимал прямо туда, куда нужно. Градус в спальне подскочил мгновенно.
— Слушай, — выдохнула я, сама не веря, что пытаюсь включить тормоза. — Давай не будем лететь на красный. Ты какой-то подозрительно активный. Не хочу, чтобы потом, когда память вернётся, ты обвинил меня в домогательствах.
Цербер едва заметно улыбнулся.
— Это так не работает. Память может быть разрознена, но чувства — нет. С того самого момента на складе, когда ты меня спасла, я чувствую то же, что и он. И поверь, глубину этого невозможно описать вашими словами. Так что память тут ни при чём. И если уж говорить откровенно, мне будет легче, если ты перестанешь делать скидку на мою амнезию. Веди себя со мной так же, как с ним. Я думал об этом всю ночь и пришёл к такому выводу.
Я усмехнулась, признавая, что логика в этом есть.
— Ты даже не представляешь, на что подписываешься.
— Лечение не всегда бывает простым, — прошептал он, наклоняясь к моему лицу.
Когда его губы накрыли мои, я поняла: разницы действительно нет. Он целовался в точности как «прежний» Цербер — сначала осторожно, словно пробуя на вкус, а потом всё твёрже, углубляя поцелуй. Его пальцы внизу не прекращали движения. Каждый раз, когда он задевал ту самую чувствительную точку, я вздрагивала, выдыхая стон ему в рот. Пару минут спустя он окончательно сообразил, в чём секрет, и сосредоточился на цели.
— Так хорошо? — спросил он, чуть отстранившись. — Нужно что-то изменить?
— Нет… — я была уже слишком распалена. — Всё так.
— Я мог бы… — он на секунду замялся, подбирая формулировку. — Мог бы проникнуть внутрь. Пальцем. Если хочешь.
Я посмотрела на него. Внутри всё запылало. Несмотря на весь мой опыт, сейчас я чувствовала себя подростком, который впервые открывает для себя мир, а не взрослой женщиной.
— Да… давай я покажу.
Когда я накрыла его руку своей, неловкость была мимолётной. Под моим руководством его палец начал двигаться внутри, и я, не долго думая, добавила второй, притягивая Цербера к себе для нового поцелуя.
Мы продолжали целоваться, а я ощущала, что в спальне становится всё жарче. Настолько, что я, недолго думая, сама расстегнула рубашку шёлковой пижамы. Когда она разошлась в стороны, Цербер, не прекращая своей ласки внизу, навис надо мной, опираясь на свободную руку. А потом, медленно, не спуская с меня глаз, припал к моей правой груди и лизнул сосок.
Я аж дёрнулась от неожиданности.
— Ты что творишь?
Он замер и посмотрел на меня совершенно невинно, но с какой-то своей хитринкой в глазах.
— Я переборщил?
— Нет, просто я не ожидала такого от тебя.
— Ну, я подумал, — он сделал паузу, — раз можно лизать внизу, то почему нельзя лизать и сверху?
Я невольно усмехнулась.
— Ты точно мой Цербер или тебя всё-таки перепрошили?
Цербер пожал плечами.
— Мне кажется, прошлый я слишком много значения придавал своей модели, — он снова мазнул языком по соску, вызывая у меня новый вздох. — Важно рассчитывать силу, учитывая твою хрупкость, но бояться из-за этого близости с тобой — неправильно.
Он нежно поцеловал меня между ложбинок груди.
— Я думаю, я просто боялся того, что не стану для тебя самым лучшим с первого раза, как это могли сделать другие модели андроидов. Но я подумал: разве это не делает меня человеком? Делать что-то несовершенное?