И я снова провалилась в сон.
Очнулась уже от мягкого толчка — он открыл дверь пентхауса плечом. Потом были ступени. Он поднимался на второй этаж твёрдыми, размеренными шагами, будто не ощущая тяжести моего тела. Затем переступил порог моей спальни и замер, словно решая, что делать со мной дальше.
Потом медленно подошёл к кровати, наклонился и уложил меня на одеяло. Я уткнулась лицом в прохладный шёлк и пробормотала сквозь сон:
— Цербер… а платье?
— А что с ним?
— Я не могу в нём спать. Сними.
— Вот ещё чего, — его голос прозвучал сухо, но без привычной раздражённости. — Ты его как-то надела — вот и снимай.
Я оторвала голову от одеяла, перевернулась на бок и приоткрыла один глаз. Он стоял у кровати, белый и неподвижный в полумраке; на него падал лунный свет из окна. Выглядел как призрак в смокинге.
— Шнуровка слишком тугая, — прошептала я, чувствуя, как сознание снова уплывает. — У меня нет сил её сейчас развязать. Пальцы не слушаются. Ты хочешь, чтобы я задохнулась пока буду спать?
Он напрягся. Плечи под тканью пиджака слегка сдвинулись — едва заметный, но для меня уже читаемый жест. Для машины он порой слишком много «напрягался» из-за таких простых вещей. Что в моей просьбе было сложного? Базовый андроид справился бы без колебаний.
После неловкой минуты молчания он наконец принял решение. Подошёл к постели, неуверенно сел на край, а потом вдруг резким движением рук перевернул меня на живот. Не успела я и пикнуть, как он осел сверху, бёдрами едва касаясь моих ягодиц. Поза вышла… своеобразная.
— Эй, ты чего? — попыталась возмутиться я, но голос прозвучал слабо и сонно.
— Не шевелись, — отрезал он. — Хочу быстрее покончить с этим.
Его пальцы нашли узел шнуровки на спине и начали точно и методично расшнуровывать корсет. Я лежала, уткнувшись лицом в подушку, и слушала тихий шелест шнурков — ровный звук, который вдруг показался удивительно успокаивающим.
— Ты на меня злишься? — спросила я, не открывая глаз.
Он молчал, продолжая расшнуровывать.
— Ты злишься, — повторила я уже как утверждение. — И, наверное, я правда виновата: приняла решение, не спросив тебя. В конце концов, это твоё тело.
На секунду его пальцы дрогнули, но тут же продолжили движение.
— Ты мне хоть что-нибудь скажешь? — настаивала я, чувствуя, как сон медленно отступает, уступая место тяжёлой, но ясной мысли. — Или мы так и будем играть в молчанку?
Он остановился. Прошло несколько секунд — для машины это вечность.
— Я злюсь, — произнёс он приглушённо, словно сквозь зубы. — Но не из-за этого.
— Тогда из-за чего?
— Из-за того, как ты легко осталась с ним наедине.
Это меня так удивило, что остатки сна испарились. Я приподнялась на локтях, попыталась перевернуться, чтобы увидеть его лицо, но его ноги мягко, но неумолимо прижали меня обратно.
— А что не так? — спросила я, чувствуя лёгкое раздражение. — По-моему, я взрослая женщина и знаю, что делаю. К тому же это нужно было для дела, а не то чтобы он мне нравился.
Его руки снова задвигались, но теперь в движениях чувствовалось напряжение — он дёргал шнурки чуть резче, чем нужно.
— Когда я зашёл, он вёл себя непристойно. А ты этому потакала.
Я издала смешок, но уткнулась в подушку, чтобы он не слышал. Успокоившись, произнесла:
— Что ты вообще знаешь о неприличном поведении? Для мужчины, которого целенаправленно соблазняли, он был очень даже вежлив. У тебя к нему такое предвзятое отношение… потому что он конструктор?
— Нет, — отчеканил он. — Не из-за этого. Просто он явно планировал с тобой физический контакт. Пусть не в тот момент, но в перспективе.
— Ну и что? — я почувствовала, как раздражение нарастает. — Это только его фантазии. Они не обязаны сбываться.
Он расшнуровал корсет до конца. Ткань разошлась, обнажив спину. Прохладный воздух коснулся кожи, и я невольно вздрогнула.
— Всё равно держись от него подальше, — сказал он тихо. — Он тебе не пара.
Его рука — осторожно, почти робко — коснулась моей спины. Это был невинный, исследующий жест. Он тут же отдёрнул её, словно обжёгся.
— Ты раньше не прикасался к людям? — спросила я, неожиданно осознав это.
— Ты мой первый человек, — ответил он после паузы. — После конструктора, разумеется.
— Тогда давай смелее, — сказала я, почти беспечно, подразнивая его. — Потрогай меня всюду. Изучи анатомию.
Я сказала это так смело — просто потому, что знала: он не продолжит. Но его рука действительно вернулась на мою спину.