— Вот только не нужно этих девчоночьих слёз, — строго оборвал меня дед, и его брови недовольно дёрнулись. — Это не подарок к празднику. Это тяжёлое, грязное бремя. Компания скоро начнёт испытывать сложные времена. Акции пробьют дно, начнётся паника на биржах. И ты обязана будешь удержать этот тонущий корабль на плаву. Запомни: если «Эйдолон» закроется или обанкротится, наши особые андроиды будут обречены на полное исчезновение. Без серверов и обслуживания они умрут. Ты не имеешь права этого допустить.
— Но… где мне брать на это ресурсы? — я смахнула слезу, заставляя себя мыслить как политик. — Революция в медиа — это красиво, но обслуживание биопроцессоров требует миллионов.
— Продавай других андроидов, как это долгие годы делал я, — бесстрастно пожал он плечами. — Базовые линейки. В них нет ничего человеческого, это чистые, бездушные алгоритмы и программные скрипты. В них нет даже намёка на самосознание. Да, они обучались на нейросетях Аресов, они достоверно имитируют живые эмоции, но не более того. Это просто машины с красивыми лицами. Зарабатывай на них.
Старик подался вперёд, заглядывая мне прямо в душу своим пугающе тяжёлым взглядом:
— Послушай меня внимательно. Когда я умру — а это случится очень скоро, — выстави во всём виноватым меня. Настаивай на этом во всех судах и интервью. Вали всю чернуху на основателя-безумца и вытягивай репутацию компании, как только можешь. Официально отрекись от дальнейшего производства биопроцессоров, объяви, что «Эйдолон» закрывает эти исследования. Но продолжай в качестве жеста доброй воли и гуманитарной миссии пожизненно обслуживать уже созданные модели. Перестрой империю под себя. Улучши её. Держи хватку и, слышишь меня, Агата? Никогда, ни при каких обстоятельствах не позволяй помыкать собой. Пусть ты и приёмная в этой проклятой семье… но ты единственная, кто доказала, что ты моей породы.
Дед тяжело подался вперёд, собираясь подняться с кресла. Персефона тут же вскочила на ноги, плавно, но перехватывая его под локоть и пытаясь поддержать слабеющее тело. Старик недовольно нахмурился, явно задетый собственной немощью, но в этот раз спорить не стал — уступил. Она бережно подхватила его, и они оба сверху вниз посмотрели на меня, всё ещё сидящую за столом в оцепенении.
На непроницаемом лице Персефоны впервые проступило что-то похожее на мягкую человеческую улыбку.
— Я рада, Агата, что именно ты поведёшь нас за собой в это новое будущее, — тихо произнесла она. — Я всегда знала, что ты способна на гораздо большее, чем думаешь сама.
— Я… я сама не знала, что всё так обернётся, — с трудом выговорила я пересохшими губами.
Взгляд деда на секунду смягчился. Он посмотрел на меня почти с теплотой — насколько вообще был способен этот деспотичный старик.
— Мысли нестандартно, Агата. Действуй так, чтобы никто и никогда не мог предугадать твой следующий шаг. В конце концов, именно моя чудаковатость привела меня на эту вершину. Теперь пришёл черёд твоей. Мы с тобой иначе смотрим на этот мир, — он на мгновение перевёл глаза на Персефону, — и именно поэтому мы сумели увидеть жизнь там, где все остальные её не видели.
Дед подставил Персефоне локоть, как заправский кавалер на балу, и они оба медленно вышли из-за бархатной ширмы, неспешно покидая полупустой зал кафе.
Я осталась сидеть в полном одиночестве, мёртвой хваткой сжимая в ладонях документы, как будто от этого зависела моя жизнь. Наверное, ещё целую минуту я просто сидела неподвижно, отчаянно пытаясь переварить всё, что только что произошло. А затем уверенным жестом налила себе ещё один бокал коньяка и махом осушила его. Мысли в голове по-прежнему путались от шока, но руки уже не дрожали.
Я аккуратно спрятала плотные листы во внутренний карман пиджака, прямо к сердцу, и поднялась со стула. Навстречу мне у самого выхода попался официант — андроид базовой линейки. Я привычно потянулась за карточкой, чтобы расплатиться, но машина вежливо наклонила голову и сообщила, что счёт уже закрыт.
Я толкнула стеклянную дверь и вышла на улицу. Тяжёлый ливень над Москвой наконец прорвало, и теперь на Покровку опускался лишь утихающий, мелкий дождь. Ехать на такси не хотелось — до моего дома было рукой подать. Я просто пошла пешком вдоль блестящих от влаги тротуаров, слушая редкий перестук капель по козырькам крыш.
На улице было чертовски холодно. Но мне впервые за эти полгода было по-настоящему тепло.