Цербер снова потянулся ко мне. Он сгрёб разбросанные подушки в одну удобную горку, аккуратно сместил моё тело повыше и навис надо мной, упираясь сильными руками в плед.
Он пристально посмотрел на меня, а я — на него. Время словно остановилось в янтарном полумраке оранжереи. Но кто-то из нас двоих должен был наконец это начать.
Я потянула к нему руки, желая перехватить инициативу, но он мягко поймал мои запястья и завёл их над моей головой, лишая возможности сопротивляться. Свободной ладонью он коснулся моих стрингов, принимаясь мучительно медленно стягивать промокший шёлк по бёдрам.
— Ты решил доминировать? — прерывисто спросила я, сгорая от этой невыносимой неспешности.
— Я хочу всё сделать сам, — тихо ответил он. — И в этот раз сомневаться в себе не буду. Пусть я изначально и не был заточен под интим, но сейчас главное — моё собственное желание сделать тебе приятно. Пусть даже это выйдет не так идеально, как мне хотелось бы.
— Ты всё делаешь идеально, — выдохнула я, отчаянно пытаясь удержаться за остатки уплывающего разума. — Кроме готовки. Кулинария — это точно не твоё.
Цербер резко одним дерзким движением сорвал с меня бельё и отбросил его куда-то в темноту оранжереи. Его пальцы чуть крепче сжали мои запястья над головой. Он склонился к самому моему лицу, обжигая губы горячим дыханием:
— Ты что-то имеешь против моей готовки, несносная девчонка?
И прежде чем я успела выдать очередную колкость, два его пальца без предупреждения вошли в меня. Я громко вскрикнула от неожиданности и оглушительного всплеска возбуждения. Цербер двигался уверенно и глубоко, в тишине лоджии раздался отчётливый влажный звук.
— Я вообще-то… брускетту съела, — прерывисто простонала я, отчаянно пытаясь шутить, подыгрывая ему.
— Съела недостаточно, — низким, вибрирующим голосом продолжил Цербер, не прекращая пытку лаской. — Я буду кормить тебя каждый день, пока ты официально не признаешь свою неправоту.
— Я же растолстею и стану некрасивой, — пробормотала я, выгибаясь навстречу его пальцам.
— Я буду любить тебя любой.
У меня аж глаза расширились от его слов. Сердце испуганно замерло: он впервые произнёс это вслух. Но не успела я и слова пикнуть, как его губы жёстко, требовательно впились в мои, заглушая любой звук, а движения внизу на секунду прекратились. Цербер резко вытащил пальцы и тут же заменил их тем, чего я так отчаянно ждала.
Это было немного поспешно, на грани дикой страсти. Но с учётом того, что я уже была распалена до предела, он вошёл в меня без малейшего сопротивления. Я издала рваный, прерывистый вдох, чувствуя, как приняла в себя всю его сумасшедшую длину.
Он удерживал мои запястья, продолжая жадно целовать мои губы и плавно, глубоко двигаться. С каждым новым толчком я чувствовала, что окончательно уплываю куда-то в небеса. Мне было невыносимо жарко. Я издавала бессвязные звуки и в какой-то момент поймала себя на том, что кричу уже свободным ртом — Цербер отпустил мои губы, его свободная рука оттянула мокрый браллет, а сам он до безумия ласково прильнул к моему правому соску.
От этой картины меня пробила ещё более крупная дрожь. Волна оглушительного удовольствия накрыла с головой, заставляя выгнуться в его руках. Когда сознание немного прояснилось, я ощутила лёгкий укол стыда — надо же, так позорно быстро сдала все баррикады, даже не попытавшись растянуть удовольствие.
Но Цербер и не думал останавливаться. Он лишь слегка замедлил темп, а затем недовольно мотнул головой. Посмотрел на меня, отпустил мои руки и единым мощным движением потянул меня за собой вверх.
Секунда — и я уже сидела верхом на нём. Цербер полулежал, откинувшись назад и опираясь на один локоть, а его ладонь собственнически сжала мою ягодицу. Я со страхом подумала, что сейчас он заставит меня двигаться самой — а у меня на это физически не было сил, но он пожалел меня и взял всю работу на себя. Его пальцы впились в мою ягодицу, а сам он начал мерно и мощно приподниматься над пледом, заставляя себя снова и снова входить в меня на всю длину.
— Ты издеваешься надо мной? — прерывисто простонала я, утыкаясь лбом в его плечо. — Я только что получила оргазм!