— Я тебя не лапал, — он резко вскинул голову, уставившись на меня растерянно. — Ты сама сказала… Нет, подожди, ты опять надо мной издеваешься?
Я отпила кофе и пожала плечами:
— Совсем нет.
— Хватит, я не собираюсь снова реагировать на твои глупости, — он начал подниматься с дивана. — Это только стимулирует тебя выдумывать новые.
— Да успокойся ты, сядь обратно. Нам нужно обсудить, что будем делать дальше.
Он, слегка поколебавшись, снова сел и спросил:
— У тебя уже есть план?
— Частично. Начнём с того, что сегодня понедельник. Ева вышла на работу, и ей понадобится пара дней, чтобы привыкнуть. К моему деду она пока точно не пойдёт.
— Тогда связываться с ней пока нет смысла.
— Наоборот. В конце недели можно сходить к её другу Чену, проведать Аида. С его лицензией возникли сложности, потому что он прототип. Будет неплохо познакомиться с ним, а заодно разузнать об Аиде побольше. Разумеется, сделаем это вместе с Евой. Мы же хотим подружиться.
Цербер помолчал, обрабатывая информацию.
— Тебе не кажется, что её связь с этим Аидом абсурдна?
— А почему нет? — удивилась я. — Из-за её работы? Уверяю тебя, любая женщина хочет любви, даже если говорит обратное. Просто к каждой из нас нужен особый подход, и, видимо, он нашёл свой, раз растопил такой айсберг, как она.
— Любовь между человеком и машиной иррациональна, — с раздражением бросил Цербер. — Разве он не запрограммирован любить её?
— А вот тут — самое интересное в его модели. Мой дед лишил его этой функции. Он свободен в своём выборе, так же как и ты. Разве не романтично, что он выбрал именно её?
Цербер, казалось, напрягся. Его плечи слегка сдвинулись.
— Совсем нет. Мог бы выбрать машину. Это куда надёжнее, чем люди. Вы непостоянны в своих чувствах.
Я рассмеялась, будто он пошутил.
— Что смешного? — спросил он, и в голосе послышалась лёгкая металлическая обида.
— А ты у нас, оказывается, расист?
— Что? Почему ты используешь это слово? — растерянно спросил он. — Оно не передаёт мою мысль. Превосходство над другими важно только для вас, людей. Мы, машины, другие. Хотя во многом превосходим вас.
— Тогда почему ты предпочёл бы подружку-машину, а не человека? Чем я хуже?
Он отвёл взгляд, будто смущаясь.
— Хватит нести глупости. Ты прекрасно понимаешь, о чём я.
— Вот уж нет.
Он вздохнул — имитация была настолько естественной, что я почти поверила.
— Почему вы, люди, считаете, что всё должно вертеться вокруг вас? Если я свободен, то зачем мне романтизировать отношения с человеком? Не разумнее ли нам, машинам, придерживаться своего круга?
— Вопрос, конечно, хороший. Но разве с человеком не интереснее? Мы можем научить вас, как быть живыми.
Цербер задумался. Пока он размышлял, я доела последний бутерброд. Его красные глаза смотрели в пустоту, а пальцы слегка постукивали по колену — редкий для него нервный жест.
— Ты права, — наконец сказал он. — Но ты не в моём вкусе.
Когда он это произнёс, я как раз допивала кофе и буквально выплюнула его на пол. Горячая жидкость обожгла губы, но я не почувствовала боли — только ледяной укол под рёбрами.
— Что ты сейчас сказал? — мой голос сорвался на хрип.
Он быстро поднялся с дивана и пробормотал:
— Ничего.
И поспешил к выходу. Меня охватило неконтролируемое возмущение, рвавшееся наружу и требовавшее преследовать его. Я оставила всё на диване и ринулась за ним.
— Нет, давай поговорим об этом! — крикнула я ему вдогонку. — Что со мной не так?
Он продолжал идти, игнорируя меня.
— Ты чего, замолчал? Я что, толстая? Или у меня что-то не так с лицом? Не смей меня игнорировать! Ты сам открыл эту дорогу в ад!
Когда он дошёл до ступенек и уже поставил ногу на первую, резко повернулся ко мне. Его взгляд, холодный и спокойный — в отличие от моего, — уставился на меня сверху вниз.
— Если мы закончили обсуждать планы, я пошёл к себе.
— Мы не закончили! — во мне кипело негодование. — Нельзя вот так просто бросать женщину!
— Это твои проблемы с самооценкой.
— Вот значит как? Ну хорошо. Пойду напишу Лиму, назначу встречу на выходные. Может, даже поболтаю с ним по видео — уж он-то точно считает меня привлекательной.
Не знаю, почему его слова меня задели, но мне отчаянно, по-глупому, захотелось ему отомстить. Подумать только — он предпочёл мне машину? Или, может, в таком случае расисткой была я?
Цербер одарил меня ледяным взглядом. Я проигнорировала его, развернулась и пошла прочь, но он резко схватил меня за запястье и снова повернул к себе.