После того случая в «Gardens by the Bay» Цербер заперся в своей комнате и почти не выходил. На все мои попытки вытащить его — будь то предложение прогуляться или просто посидеть вместе посмотреть фильм — он отвечал одним и тем же ровным: «Я занят. Отстань».
Чем он мог быть занят? Для меня это оставалось загадкой. Иногда, проходя мимо его двери, я останавливалась и прислушивалась. Ни гула зарядки, ни звука движений — ничего. Тишина. У меня закрадывалось подозрение, что он просто сидит в темноте, изучая сеть. Зачем? Я не имела ни малейшего понятия. Но так он часто делал, когда нужно было что-то обдумать — погружался в цифровой океан данных, словно ища там ответы на вопросы, которые никак не давались ему.
Мы подошли к нужному дому — типичной HDB-многоэтажке. В Сингапуре около 80% населения живет именно в таких государственных квартирах, построенных Советом по жилищному строительству и развитию. Это не социальное жилье в нашем привычном понимании — не обшарпанные хрущевки с текущими крышами. Напротив, это вполне качественные, современные многоэтажки с хорошей планировкой и развитой инфраструктурой.
Возникал резонный вопрос: собственность или аренда? Ответ был своеобразным. Юридически жильцы владеют не квартирой, а правом ее аренды у государства на 99 лет. Однако сами сингапурцы считают это полноценным владением: квартиру можно продать, передать по наследству или сдать.
Как это работает? Вы покупаете не «аренду» в привычном смысле, а оставшийся срок пользования. Продавая квартиру, вы буквально передаете покупателю этот срок. Поэтому здесь существует огромный вторичный рынок таких «арендованных» квартир, которые ежедневно покупаются и продаются за сотни тысяч долларов. Умная система. Прагматичная. Очень по-сингапурски.
Квартира Чена была на первом этаже. Мы прошли по чистому, выложенному плиткой коридору, пахнущему моющим средством и слабой цитрусовой отдушкой, и остановились у двери под номером 8.
О друге Евы, Чен Ли, я кое-что успела узнать. Во-первых, Чен — распространённая фамилия среди китайцев. Во-вторых, он действительно был толковым «охотником за технологиями». Пусть и не лучшим в своём роде, но специалистом с именем и репутацией. Его отличала хирургическая точность при вскрытии новых моделей андроидов и умение выуживать корпоративные секреты. Даже у «Эйдолона». И тут, я была уверена, не обошлось без помощи Евы — она наверняка сливала ему несекретные, но ценные технические данные за хорошие деньги. Старая дружба, проверенная взаимовыгодным обменом. Мне это даже нравилось — в таком альянсе была ясная, честная логика.
Я нажала кнопку звонка. Из-за двери донёсся мягкий мелодичный звук.
Через несколько секунд она открылась.
На пороге стоял высокий азиат лет тридцати пяти, не больше. Тёмные волосы были слегка взлохмачены, будто он только что поднялся с постели. Лицо — с острыми, почти хищными скулами и узким подбородком, покрытым короткой аккуратной щетиной. Взгляд прямой, спокойный, без суеты и эмоций. Одет он был просто: серая хлопковая футболка с нечитаемой надписью и тёмные спортивные штаны. На ногах — тапочки. Типичный технарь в свой выходной.
— Чего надо? — спросил он на английском, и голос его был таким же ровным, как взгляд. — Вы кто?
Я почувствовала, как Цербер за моей спиной сместился — едва уловимое изменение центра тяжести. Его присутствие стало плотнее, сосредоточеннее.
— Мы от Евы, — ответила я, стараясь, чтобы улыбка выглядела непринуждённой. — Должны были встретиться перед домом, но она попала в пробку. Ты Чен Ли, правильно?
Его тёмные внимательные глаза прищурились. Он медленно перевёл взгляд с меня на Цербера, задержался на нём на несколько секунд дольше обычного, затем снова посмотрел на меня. Во взгляде мелькнуло что-то вроде мгновенного анализа, быстрого вычисления.
— Значит, у «Эйдолона» новый андроид? — произнёс он наконец, едва заметно кивнув в сторону Цербера.
Я почувствовала лёгкий укол удивления. Наблюдательный.
— Что? — спросила я. — Как ты узнал? Ева сказала?
— Нет, — Чен покачал головой, и в уголках его губ дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. — У меня наметан глаз. Манера поведения, отсутствие микродвижений в покое, фокусировка сенсоров… и, простите, оттенок кожи не совсем человеческий. Входите.
Он отступил в сторону, широко распахнув дверь.
— Чувствуйте себя как дома. Обувь оставьте за дверью.
Мы с Цербером разулись, переступили порог. Внутри пахло свежей пайкой и чем-то, отдалённо напоминающим очиститель воздуха. Интерьер был выдержан в строгом минимализме, но не стерильном, а обжитом. Сразу у входа располагалась гостевая зона: угловатый серый диван, заваленный подушками в тёмных чехлах, плед из грубой шерсти, кофейный столик из светлого дерева и абстрактный чёрно-белый ковёр на полу. За диваном — обеденная зона: длинный стол из тёмного дерева, вокруг такие же простые прямоугольные стулья. Слева — кухонный бар, заставленный техникой, и множество больших окон, через которые лился мягкий послеполуденный свет.