Я отпила чай, почувствовав, как тёплая жидкость согревает изнутри. Голова ныла чуть меньше.
— Первый раз вижу, чтобы Цербер так много говорил с незнакомцем, — заметила я, ставя чашку на блюдце. — Ты просто волшебник, Чен.
Он пожал плечами, убирая руку с плеча Цербера.
— Мне часто так говорят. Просто к любой машине, как и к человеку, нужен свой подход. — Вдруг он склонился ко мне так, что губы почти коснулись моего уха, и прошептал так тихо, что даже Цербер, вероятно, едва уловил его слова: — И лучше не называть их «машиной». Это главный секрет. Они очень обидчивые.
Я прикрыла улыбку ладонью и шепнула в ответ:
— Я уже заметила.
Цербер сверкнул в нашу сторону недобрым взглядом. Его брови сдвинулись.
— О чём вы там шепчетесь?
Я откинулась на спинку стула, приняв невинное выражение лица.
— Да так, ерунда, мой хороший. Может, всё-таки чайку? Он очень вкусный.
Цербер посмотрел на чашку перед собой, потом на меня. Его лицо оставалось каменным.
— Спасибо, нет.
Я вздохнула с преувеличенной обидой.
— Ну чего ты опять такой колючий? Мы же просто поболтать пришли. Расслабься.
Чен, стоявший у стойки, тоже взял свою чашку и сделал глоток.
— Попробуй быть с ним помягче, — сказал он, обращаясь ко мне. — И он потянется. Такие как он, знаешь, как дикие кошки — сами не подойдут, но если проявить настойчивость…
Я тут же, недолго думая, положила руку на ногу Цербера и провела ладонью по бедру со словами:
— Кис-кис-кис, иди сюда, хороший.
Эффект был мгновенным. Цербер вскочил со стула так резко, что тот с грохотом откатился назад и ударился о пол. Его глаза загорелись ярко-алым светом.
— Я тебе не кот!
Чен расхохотался, и я тоже не сдержала смех. Звук получился хрипловатым, но искренним. Даже Цербер, увидев моё выражение, слегка растерялся — его возмущение смешалось с недоумением.
— Остынь, парень, — сказал Чен, успокаиваясь. — Немного юмора тебе не помешает. Ты же видишь — она просто дразнится.
Цербер стоял несколько секунд; его грудь ритмично поднималась и опускалась, имитируя тяжёлое дыхание. Потом он медленно, будто через силу, вернул стул на место и снова сел.
— Ты такой же иррациональный, как и она! — выпалил Цербер, его красные глаза сверкнули, сверля нас обоих по очереди.
Чен не смутился. Он лишь провёл рукой по взъерошенным волосам.
— Это особенность большинства людей, но в этом и наша прелесть. Разве я не прав?
Цербер, наверное, был другого мнения, но высказать его не успел — дверь открылась. Мы все разом повернули головы в ту сторону.
На пороге стояла Ева, а рядом с ней — Аид. На её лице было выражение лёгкого раздражения, будто она только что отбилась от назойливого продавца. Аид же выглядел слегка помятым, а одной пуговицы на рубашке и вовсе не хватало. Он стыдливо поправлял это место, будто чувствовал себя обнажённым.
— Чен, что у тебя за соседка такая? — Ева шагнула внутрь, затаскивая за руку провинившегося андроида. — Мне чуть с ней из-за Аида не пришлось подраться. Вцепилась в него так, что не оторвать.
Чен, сдерживая смех, беспечно ответил:
— А, это тётя Джоу. Она своеобразная, но довольно простодушная — настолько, что от неё хочется убежать. Иначе задушит своей заботой.
— И ты хорош, — пропустила Ева слова Чена мимо ушей и, уперев руки в боки, повернулась к Аиду. — Даже не сопротивлялся! Сколько раз можно тебе говорить, что ты можешь сказать «нет», если тебе что-то не нравится!
Аид опустил взгляд, его пальцы едва заметно пошевелились на рубашке, ища пуговицу, которой уже не было.
— Простите, но с ней бесполезно бороться. Каждый раз, когда я ей так говорю, она делает вид, что меня не слышит. А потом подливает ещё чая. Вы меня к такому не готовили.
— Вот шальная женщина, — проворчала Ева, но в уголках её губ дрогнуло. Она порылась в сумке, достала продолговатую упаковку в яркой обёртке. — Ладно. Держи, пряник из России. Небось соскучился по нашим сладостям?
Она протянула его Аиду. У того, я могла поклясться, засияли глаза. Ответа он не выдавил, но взял упаковку почти благоговейно, повертел в руках, а потом быстро, не откладывая, вскрыл её.
Чен вышел из-за барной стойки, раскинул руки в стороны и подошёл к Еве.
— Дорогая, сколько лет, сколько зим! А мне ты пряник привезла?
— Тебе привезла пиздюлей, — парировала она, но позволила ему обнять себя. — Чего так долго с Аидом возишься?