— Он не передаст секрет производства семье? — удивилась Ева.
— Я подозреваю, что нет. Видишь ли, заводы по созданию базовых андроидов есть по всему миру. Но вот для создания тех же «Аресов» — нет. Всё всегда, для безопасности, производится в одном месте, под его личным контролем. Сейчас этот завод переезжает сюда. И когда он умрёт… он вряд ли будет функционировать без преемника.
— Но зачем это ему? Почему он так с вами?
Я усмехнулась. Сложно было объяснить то, чего я сама не понимала.
— Мой дед… он чудной, как и все гении. Иногда мне кажется, что он просто не ищет лёгких путей. Или никому не доверяет. А может, откровенно издевается. Выбери то, что тебе больше нравится.
— Так ты хочешь украсть его секреты?
Конечно, хотела. А кто бы не хотел?
Хотя, сказать по правде, изначально я совсем не претендовала на то, чтобы стать наследницей деда — в отличие от остальных. Пока другие пытались ему угодить в надежде, что он оставит им ключи от империи, я сразу поняла: он этого не сделает. Не такой он человек. Он презирает лесть и не любит лицемерия. К нему нужен был совсем другой подход.
Если бы не сбой Цербера, возможно, я бы так и не заинтересовалась всем этим. Просто плыла бы по течению, потом продала свои акции и сгинула в какой-нибудь азиатской стране, тихо доживая свой век.
Но желание помочь Церберу породило во мне и эгоистичное стремление. Не просто разобраться, как работает процессор, а возглавить «Эйдолон» в будущем. Это было вполне возможно, если бы я узнала тайну создания. Ну или, если они не пойдут на попятную и не примут меня, — основать свою компанию. Кто мне мешает?
— Да, — подтвердила я.
Ева долго смотрела на меня, видимо, убеждаясь в серьёзности моих намерений. Я выдержала её взгляд.
— Если даже я достану информацию, ты разве сможешь в этом разобраться? Ты что, инженер?
— Что ты, нет, я училась на политолога, — она удивлённо вскинула брови. — Не делай такое лицо, было время, я действительно хотела стать политиком. Но это сейчас не важно. У меня уже есть на примете человек, который вполне мог бы занять в перспективе место моего деда, — я улыбнулась, чувствуя, как улыбка выходит кривой и уставшей. — Конкурент, наш, между прочим. Но очень талантливый.
— Ты затеяла очень опасную игру, — заметила Ева, явно тревожась о своей дальнейшей судьбе. — Не думаю, что другие члены семьи будут просто стоять в стороне.
— На меньшее я и не рассчитывала, — я оттолкнулась от стены и выпрямилась. — Когда ты с ними встретишься, они тебе понравятся ещё меньше, чем я.
— Ладно, я поняла. Попытаюсь попасть к твоему деду в ближайшее время. А теперь пошли внутрь — меня очень напрягает оставлять Чена наедине сразу с двумя экспериментальными образцами.
Я рассмеялась, следуя за ней к двери.
— Боишься, что они с ним что-то сделают?
— Нет, — бросила она через плечо, и в её глазах мелькнула редкая, почти шутливая искорка. — Боюсь, что он их замучает своими логическими играми. Он так тестирует их процессоры.
Мы вошли внутрь. В квартире царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и едва слышным сухим стуком костяшек о дерево. Чен сидел на полу, скрестив ноги, перед низким столиком. Прямо на нем пестрели разложенные тайлы маджонга, а по обе стороны, словно две статуи, сидели Цербер и Аид. Все трое уставились на стену из костяшек с таким сосредоточенным видом, будто решали судьбу вселенной.
— Смотри, Цербер, — Чен коснулся костяшки с изображением зелёного дракона. — Тебе не нужно собирать всё подряд. Смысл в том, чтобы просчитать, что сбросит Аид. Если у тебя уже есть пара, а он выкинет третью — кричишь «Панг» и забираешь её. Понял?
Тот не решительно кивнул.
Мы захлопнули дверь. И Чен первым поднял голову, увидев нас.
— А, вернулись. Мы как раз разбираем основы. Я пытаюсь объяснить Церберу, что маджонг — это не просто случайный набор картинок, а чистая математика и немного удачи. Он, кстати, сомневается в моей стратегии — считает, что лучше ждать идеальную комбинацию, чем рисковать.
Цербер промолчал, но его красные глаза скользнули по мне, словно говоря: «Забери меня отсюда, от этого ненормального, я больше не могу слушать про разницу между „Чоу“ и „Пангом“». Однако с места он не двинулся, продолжая внимательно изучать иероглифы на костяшках.
Я улыбнулась, чувствуя, как усталость накрывает меня с новой силой.
— Прекрасно. Теперь, когда вы подружились за азартной игрой, может, всё-таки выпьем ещё чаю? А то мне кажется, этот вечер только начинается.
Аид медленно поднялся, тут же вызвавшись помочь.