— Я приготовлю ещё, — сказал он, бросив короткий взгляд на разложенную партию, и направился к барной стойке. От пряника, что привезла Ева, осталась лишь обёртка, которую он прихватил с собой и выбросил в мусорное ведро.
Цербер же остался сидеть рядом с Ченом, сосредоточенно глядя на костяшку с «единицей бамбука», словно пытаясь силой мысли превратить её в победный тайл.
Я поймала взгляд Евы. Та едва заметно усмехнулась и развела плечами — жест, явно говоривший о том, что она предупреждала.
6
With your feet on the air and your head on the ground Try this trick and spin it, yeah. Your head will collapse if there's nothing in it And you'll ask yourself. Where is my mind? Where is my mind? Where is my mind? Way out in the water. See it swimming.
«Where is my mind?», Pixies
Загородный дом Джексона Лима, где он счёл встречу безопасной, располагался в восточной оконечности Сентозы.
Сентоза сама по себе была огромным островом-курортом — шумным и переполненным туристами. Но его восточная часть, Sentosa Cove, была совсем иной.
В начале нулевых здесь буквально достроили кусок суши: намыли песок, превратив побережье в лабиринт из узких полуостровов и искусственных заливов. Получился закрытый анклав, где море затекало прямо вглубь жилых кварталов, образуя тихие каналы между рядами вилл.
Чтобы добраться туда, мы с Цербером арендовали катер на материке, в «Marina at Keppel Bay».
И отравились в путь.
Я любила воду: смотреть, как расступается пена, как солнце плавится на поверхности, а чайки кричат над головой. Но больше всего — когда кто-то другой стоит за штурвалом, а я могу просто развалиться на сиденье и притвориться праздной аристократкой прошлого века, которую везут на бал.
Цербер же вёл катер с умелым мастерством. Казалось, ему это даже нравится. Ветер трепал его одежду, а он крепко держался за штурвал, временами поднимая глаза к небу и без щури глядя прямо на солнце.
Я грелась на солнышке, прикрыв глаза, и мимоходом рассматривала задние фасады вилл. Панорамное остекление. Бассейны-инфинити, будто продолжавшие каналы. Припаркованные яхты, поблёскивающие хромированными деталями.
— На входе пост, — ровно произнёс Цербер, сбрасывая скорость.
Я приподнялась на локте. Впереди, там, где канал сужался, маячила аккуратная будка из тонированного стекла и белого металла. Охрана. Не китайцы и не малайцы — какие-то европейцы с армейской выправкой.
Катер мягко ткнулся в резиновый отбойник.
— Удостоверения личности и код приглашения, — сказал охранник, хмуро уставившись на нас.
Я протянула паспорт, документы на Цербера и приглашение. Охранник просканировал их портативным терминалом, сверил наши лица с тем, что было на экране, и только потом произнёс:
— Проезжайте. Вилла Джексона Лима — в Южной бухте, третий причал сразу за «Бриллиантом».
Мы отправились дальше.
Вилла открылась не сразу. Сначала миновали кварталы с частными причалами, где белоснежные корпуса вилл-яхт обтекали каналы. Потом — бетонные параллелепипеды тропического модерна, утопленные в зелень. А дальше пошли сплошные сюрпризы: глухой фасад из чёрного железного дерева, скошенный под острым углом, — та самая вилла-«бриллиант», о которой я читала в журналах, но никогда не видела вживую.
И наконец — вот он, тот самый третий причал от угла.
Джексон Лим лично встречал нас, стоя на пирсе в одном халате. Шёлковом, цвета глубокого индиго, небрежно распахнутом на гладкой, подкачанной груди.
В одной руке он держал коктейль.
Выглядел он… соблазнительно. Особенно для мужчины его профессии. Я знала конструкторов. Технарей, инженеров, разработчиков. Они обычно носили растянутые свитера, пахли канифолью и запивали энергетиками всё, что попадало под руку.
Лим явно следил за собой. И, судя по всему, за тем, как на это смотрят другие.
Катер мягко ткнулся в тиковый настил причала. Я уже собралась подняться, но Лим шагнул вперёд и галантно протянул мне раскрытую ладонь.
— Позволите? — в его голосе звучала учтивость, старая, как мир.
Он не успел коснуться моих пальцев.
Цербер — резко, без предупреждения — ударил по раскрытой ладони Лима. Звук был сухим и звонким, как хлопок выбиваемой половицы.
— Ой! — Лим отдёрнул руку, встряхнул ею, словно пытаясь сбросить боль. — Вообще-то больно!
Цербер не удостоил его ответом. Он сошёл с катера первым — чётко, без лишних движений, — а потом небрежным, почти королевским жестом подал руку мне.
Я поднялась, пряча улыбку в уголках губ.
Лим смотрел на Цербера с плохо скрываемым раздражением.
— Ну хоть коктейль я могу ей предложить? — в его голосе звякнула металлическая нотка. — Или угостить мне её тоже нельзя?