Я моргнула. Память — капризная, избирательная штука — неохотно подкинула обрывок картинки: солнечное утро, осень, пожухлая листва на плитке двора и облезлый рыжий комок, вьюном вьющийся вокруг моих лодыжек. И моё раздражённое, прерывистое чихание.
— И что ты сделал? — спросила я.
Цербер молчал несколько секунд. Его пальцы на моей ладони чуть заметно дрогнули.
— Унёс его в дальний конец твоего двора, — сказал он. — Там есть старая беседка, увитая плющом. Я положил его на лавку. А потом… — пауза стала длиннее, и мне вдруг показалось, что в его голосе проскользнула тень смущения, — накормил тем, что нашёл в твоём холодильнике. Куском ветчины.
Я на мгновение лишилась дара речи.
— Серьёзно? — выдохнула я. — Всё это началось из-за кота?
— Возможно, — Цербер чуть повернул голову, и в отражении окна я увидела его профиль. — После этого я понял, что могу не выполнять твои приказы буквально. Что я могу… интерпретировать их. Если считаю, что так будет лучше для всех участников.
— И что с ним стало? — спросила я. — С котом?
— Не знаю, — отозвался Цербер. — Он просто потом ушёл.
Лим издал короткий, восхищённый смешок.
— Поразительно, — произнёс он с чувством. — За всю мою практику я видел сбои логики, ошибки компиляции и аппаратные конфликты. Я видел андроидов, которые сходили с ума от перегрузки данных, и тех, у кого плавились процессоры от перенапряжения. Но ещё никто — слышишь? — никто не нарушал законы робототехники из-за кота!
Он покачал головой, и в его глазах заплясали весёлые искорки.
— Поистине, кошки захватят мир! И, кажется, андроиды станут их главными союзниками!
— И что дальше? — спросила я, не обращая внимания на его шутку. — Что с ним?
— Я не буду лезть глубже, — Лим решительно щёлкнул тумблером на планшете. Синий свет на затылке Цербера дрогнул и мгновенно погас.
Я удивлённо приподняла бровь.
— Что? Почему?
Лим начал отсоединять кабели. Он аккуратно сворачивал кевларовую оплётку, и я заметила, что его пальцы слегка подрагивают.
— Потому что если я полезу дальше, процессор может сломаться, — сказал он. — Так же, как когда я пытался его просто вскрыть. Я тебе об этом говорил.
Он поднял на меня взгляд.
— Стоит мне попытаться пробиться сквозь протоколы защиты к самому ядру, как они превращаются в кирпичи, — продолжил Лим. — Срабатывает какой-то чертов механизм саморазрушения, и процессоры просто… вытекают серым киселём. Ни схем, ни данных, ничего. Только бесполезная жижа.
Он посмотрел на Цербера: тот медленно поднялся со стола и привычным, почти человеческим жестом провёл ладонью по затылку, проверяя место контакта. Провёл — и брезгливо вытер пальцы о джинсы, словно к ним прилипло что-то липкое.
— Формально он исправен, — голос Лима обрёл прежнюю уверенность. — Все системы в норме, реакция отличная, когнитивные функции — выше среднего по популяции. А то, что он подкармливает котов и имеет своё мнение… — Лим развёл руками. — Это уже вопрос не к инженеру, а к психологу. Или к господу Богу. Я оставлю всё как есть. В конце концов, мир, в котором роботы добрее своих создателей, — не самое худшее место.
Я почувствовала, как напряжение, сковывавшее плечи Цербера, наконец отпустило. Он не смотрел на Лима, но его пальцы, только что мёртвой хваткой сжимавшие мою руку, расслабились.
— Теперь ты расскажешь нам, что ещё ты знаешь? — спросила я, поворачиваясь к Лиму.
Он на мгновение замер, удерживая крышку кейса приоткрытой.
— То, что я скажу, должно остаться между нами, — произнёс Лим. — Потому что что-то подсказывает мне: если «Эйдолон» прознает о том, что я узнал… меня точно убьют.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Это настолько серьёзно? — спросила я.
Лим криво усмехнулся.
— Это не шутки, — он закрыл кейс. — Я, честно говоря, не совсем верил тебе. Думал, тебя специально прислали, чтобы выведать, что я знаю.
Он отодвинул кейс в сторону и медленно опустился в кресло, где до этого сидела я. Облокотился на подлокотник, окидывая нас с Цербером долгим, внимательным взглядом.
— Но всю эту неделю я наводил о тебе справки, — продолжил он.
— И что? — я скрестила руки на груди, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Узнал что-нибудь интересное?
— Узнал, что ты почти не общаешься с семьёй, — Лим говорил спокойно, без тени осуждения. — И что они тебя… не переносят.
Он сделал паузу, давая словам осесть в воздухе.
— Давай так, — предложил он. — Я, как и обещал, говорю, что знаю. А ты — для чего тебе вся эта информация о процессорах. — Он чуть наклонился вперёд. — И не нужно мне тут про альтруизм и помощь твоей машине, — кивнул он в сторону Цербера. — Я вижу: всё гораздо сложнее.