— Напомню, что сейчас только шесть утра, — произнёс он ровным тоном, словно сообщал прогноз погоды. — Клубы открываются вечером. Может, лучше попытаешься поспать?
Я картинно закатила глаза и развернулась к лестнице, бросив через плечо:
— Мой дорогой, я женщина. Я могу собираться целый день.
— С походом в казино ты справилась за полчаса, — парировал он, и в голосе проскользнула едва уловимая насмешка.
Я остановилась на верхней ступеньке и обернулась. Несмотря на усталость и тяжесть в висках, мне вдруг стало до смешного хорошо оттого, что этот ворчливый андроид — мой.
— Я припудрила носик ещё в самолёте, а платье уже ждало меня здесь, — терпеливо, как ребёнку, объяснила я. — И потом, ты никогда не видел женщин, которые опаздывают на работу. Там действительно можно ставить рекорды по скорости.
Цербер явно не понимал, о чём я говорю. Его брови задумчиво сошлись к переносице — видимо, размышлял, что это за работающие женщины и почему они опаздывают. Он ведь никогда не заставал меня за работой.
Я махнула рукой и стала подниматься, на ходу бросая:
— Ладно, забудь. Просто подумай, что наденешь.
Ответа я дожидаться не стала. Дошла до комнаты, толкнула дверь и снова завалилась на кровать. Прохладный шёлк простыней принял меня в свои объятия, но сна не принёс — только лёгкое, почти незаметное облегчение для разгорячённой головы.
Я нашарила злосчастный мобильник и принялась гуглить клубные места.
Не то чтобы я была там частым гостем, но танцевать я действительно любила. Многие путают поход в клуб с желанием найти партнёра на вечер. Особенно так часто думают мужчины, которые в этих клубах и кишат. Они со знанием дела вешают на каждую девушку ярлык доступности и не упускают случая подкатить. Почему они никак не могут понять, что в мире существуют приличные женщины, которые просто пришли сбросить стресс?
Но сейчас меня это не волновало. Ведь со мной будет Цербер. А с ним никакая опасность не страшна.
Я пролистывала страницы, читала отзывы, смотрела фото. «Marquee Singapore» попадался на каждом шагу — его называли самым технологичным клубом в Азии. Две с лишним тысячи квадратных метров, тридцатиметровые потолки, колесо обозрения внутри... Звучало как раз то, что нужно, чтобы выкинуть из головы мысли о биопроцессорах и семейных тайнах.
Я отложила телефон и уставилась в потолок. Голова гудела, но спать по-прежнему не хотелось. Мысли крутились вокруг одного — разговора с Лимом, его теории о «живых» процессорах, реакции Цербера. И моего собственного, такого неожиданного и пугающего желания просто... обнять его и не отпускать.
Ох, боже, прекрати. Ты просто устала. У тебя хронический недосып и эмоциональное истощение. Не ищи там, где ничего нет.
Но где-то глубоко внутри, в том самом месте, куда я обычно не пускала никого, уже зарождалось сомнение: а вдруг есть?
День действительно прошёл так, как я и сказала Церберу. Я выбрала место, подтвердила бронь стола через какой-то специальный сервис для VIP-клиентов (пятизначный депозит списали с карты мгновенно), заказала еду, долго перебирала гардероб, а потом красилась. Большая часть моей жизни всегда проходила в праздном безделье, но эти дни в Сингапуре ощущались особенно пустыми.
Я была бы и рада заняться чем-то полезным, но заявиться к деду не могла — для этого нужен был повод. А его не было. Я никогда не интересовалась его работой, и моё внезапное появление на пороге нового завода выглядело бы крайне странно. Насколько я слышала, этот завод должен был быть в три раза больше первого. И это был первый звоночек, который я проигнорировала.
Когда день начал клониться к закату, я была почти готова. В процессе я даже пару раз проваливалась в сон на несколько минут — сидя на пуфике с тушью в одной руке и щёткой для бровей в другой. Из-за этого пришлось дважды перекрашивать правый глаз. Но в остальном обошлось без происшествий.
Я выбрала открытое короткое платье, не стесняющее движений. Чёрное, с тонкими бретельками и глубоким вырезом на спине. Волосы оставила распущенными, лишь слегка подкрутив концы, чтобы они падали на плечи небрежными волнами.
Цербер же всё-таки выудил из своего вороха футболок и толстовок рубашку. Чёрную, с длинным рукавом, под которой угадывались очертания его идеального торса. И надел тёмные джинсы, хоть отдалённо напоминающие брюки. Увидев меня, он замер на долю секунды дольше обычного — красные глаза скользнули по платью, задержались на открытых плечах, потом на бретельках, и он резко отвернулся, сделав вид, что поправляет манжету.